Дарк

Оля не курит, значит дым пускает Скворцов, только бы в окно не выглянул! Я вжался в стену еще сильнее, желая в ней раствориться или хотя бы мимикрировать под грязно-серый фасад, как хамелеон.

− Значит, вы утверждаете, что не знаете этого человека? – раздался голос полицейского.

− Нет, − ответила Оля. – Лицо вроде знакомое, но не уверенна… У нас столько людей бывает в «Парвати», что все они сливаются во что-то общее, в памяти вообще не откладываются. К тому же я в зале не бываю, вы лучше у официанток спросите.

− А судя по записям с камер видеонаблюдения, вы с ним сегодня общались.

− Я? С ним? – в голосе Оли звучала брезгливость, мол, королеве не пристало с такими отбросами говорить.

− Да-да, Ольга Валерьевна, общались. Вспоминайте.

Я будто окаменел, прислушиваясь к ее ответу и надеясь, что Оля не ляпнет лишнего. Надо отдать должное, вела она себя очень уверенно, видимо сценический опыт не прошел даром. Потом, быть может, расплачется, как тогда, в машине, но сейчас она умело вела разговор, не забывая одурманивать молодого лейтенанта женскими чарами.

− Тогда расскажите, что случилось в баре «Парвати» сегодня утром.

− Случился настоящий ужас! Я вообще не хочу об этом вспоминать!

Послышались тонкие всхлипывания, которые терялись в стуке дождя о крышу.

− Ольга Валерьевна… Успокойтесь. Давайте я вам водички дам, ладно? Сейчас… А корвалол или валерьянка у вас есть?

− Там… в шкафу-у-у... – зарыдала девушка.

− Вот, выпейте, успокойтесь.

Я слегка поменял положение тела и чуть не поскользнулся. Носки промокли, стоять на узком карнизе стало еще труднее.

− Я приехала в бар около двенадцати, точное время не помню, – говорила Оля, сквозь слезы. – Мне надо было забрать реквизит, чтобы подготовить к вечернему выступлению. Я сначала зашла на кухню…

− Зачем вы зашли на кухню? – перебил Скворцов.

− Я.. ну… А, вспомнила. В зале какой-то тип сидел, он попросил, чтобы у него заказ приняли. Я и позвала Любу... Ой, да это же тот мужчина с фотографии был! Точно! Лейтенант, я теперь поняла где его видела!

− Вот видите, уже проще, − сказал Скворцов с теплотой в голосе, будто маленькой девочке.

– Угу. Только сперва скажите, как Люба? Она так кричала… Я до сих пор будто слышу ее голос.

− Давайте о гражданке Евсеевой поговорим потом, − так же мягко продолжал лейтенант.