Дарк

У второго оторваны ноги, как от взрыва, но в комнате не было никаких подтверждений этому. Третьего так и вовсе пожевали.

Полный бред.

Дверь палаты открылась, и ко мне зашел уже знакомый седоватый капитан в темно-синей форме. В нем было что-то хищное, грозное. Он взял стоявший справа от двери табурет, поставил рядом с кроватью, сел на него, положил на колени фуражку, а на нее прозрачный планшет.

− Капитан Будин Павел Владимирович, − сказал он. − Ну что, Дарк, поговорим?

Я пожал плечами и заметил:

− Буду признателен, если введете в курс дела.

Будин подавил улыбку:

− Курс у тебя, Дарк, хреновый. Советую его поменять и начать сотрудничать со следствием.

− Я ничего не помню. Даже кто я такой, не знаю.

− Очень удобная позиция, − он выдержал паузу, дав мне возможность начать сотрудничать.

Я молчал. Картинно вздохнув, Будин произнес:

− Значит, хочешь знать, кто ты такой. Ты у нас Торченко Алексей Алексеевич. Тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения, рост сто восемьдесят пять сантиметров, волосы темно-русые, глаза темно-карие, без особых примет.

С отличием закончил математический лицей в городе Новосибирске, поступил в НГУ. На третьем курсе был осужден за угон автомобиля, после чего, как говорят в старых фильмах, жизнь твоя покатилась по наклонной. Широко известен в узких кругах, как специалист по сейфам со сложными кодами защиты. Все-таки математический лицей с отличием даром не прошел. Поговаривали, что ты решил завязать с криминалом, женился, остепенился и начал честную жизнь. Но двадцать первого октября вместе с Началовым Е. А., по прозвищу Жека, ты проник в дом предпринимателя Карцева Ильи Борисовича и вскрыл сейф. На свою беду Карцев вернулся домой. Между вами и охранником Карцева завязалась перестрелка, и как в Шекспировской трагедии, все друг друга убили. Сотрудниками полиции была проведена опись хранившихся в сейфе драгоценностей. Пропала усыпанная бриллиантами брошь-аграф из коллекции императрицы Елизаветы, двадцать пять сантиметров в длину и одиннадцать в ширину.

Будин показал мне экран планшета, на котором была фотография броши в виде раскидистого дерева.

− Красивая вещица, − признал я.

− Где она? − спросил Будин, пристально глядя мне в глаза.

Я выдержал его хищный взгляд и ответил:

− Не знаю. Могу лишь предположить, что кроме меня и Жеки в доме был кто-то еще. Он забрал брошь и слинял.

«И я никого не убивал», − хотелось добавить мне, но в сложившихся обстоятельствах это прозвучало бы напыщенно и наивно.