Дарк

Встала так, чтобы одновременно видеть и освещенную парковку, и сидящего у стены Ивана Ивановича. На душе было неспокойно: очень уж долго не возвращался Жека. Иван Иванович тоже нервничал, часто смотрел на наручные часы и морщил уродливое лицо с расплющенным носом и оттопыренными, словно погрызенными по краям ушами. У него и прозвище было подходящее — Свин.

К освещённой парковке подъехала машина, похожая на Жекину. Катя попыталась разглядеть номер и кто за рулем, но из-за дождя не удалось. Дверца со стороны водителя открылась, из машины вышел парень лет двадцати в щегольском пальто, совсем не подходящем для сегодняшней холодной ночи.

Пискнув сигналкой, парень направился к бару.Катя подошла к двери в ожидании посетителя. А мысли по-прежнему вертелись вокруг Жеки: «Почему от него так долго нет вестей? Неужели что-то пошло не по плану?»

На дело они пошли втроем: Жека, Черника и Дарк. И хотя Чернику Катя ненавидела всей душой, она всё же была своя. А вот Дарк чужой, непонятный. Появился из ниоткуда, сам вышел на Свина с предложением обнести сейф одного богатенького мужика.

Он же предложил план, как именно они все провернут: Черника проникнет в дом под видом дизайнера (это Дарк тоже обещал устроить), узнает, где спрятан сейф и установит приблуды и скрытую мини камеру, чтобы отследить распорядок дня хозяина. Когда его не будет дома, вместе с Жекой и Дарком приедут в особняк, Дарк вскроет сейф и они заберут цацки.

Сердце глодало предчувствие беды. Катя не могла объяснить, только ощущала, что нужно держаться от Дарка подальше.

Впервые она столкнулась с ним в дверях зала. Она сделала шаг вправо, желая его пропустить, и Дарк сделал шаг в ту же сторону. Короткая сценка, быстрый обмен взглядами. Тогда-то Кате и показалось, будто на нее взглянули само горе и отчаяние − настолько сильные, что граничили с безумием.

В тот же вечер она пыталась отговорить Жеку от ограбления. Не удалось. И вот теперь от Жеки и Черники не было вестей.

В бар вошел щеголь, приехавший на машине, похожей на Жекину.

− Здравствуйте! – широко улыбнулась Катя, поправляя сари.

Сейчас, в половине двенадцатого ночи, в кабаке было не протолкнуться, музыка грохотала так, что можно оглохнуть, все орали, хлопали друг друга по плечам, хохотали; между столиками сновали официантки с подносами. Щёголь окинул Катю взглядом, задержался на большой груди, что-то сказал и направился к барной стойке.

− Девушка! − заорали Кате с «третьего» столика.