Лицом к своей тени

Но ведь и с телом что-то не так! Ей-богу (не в синяках дело и не в царапинах), словно кто навёл резкость на привычные линии, отточил то, на что уж давно плюнула, чуть завил и удлинил волосы, прошёлся кое-где смуглым блеском... Ты не сдерживаешь судорожный вдох – из тебя тихой сапой слепили ведьму...

Такое не проходит даром. 

- Ты как? – встревожено спрашивает Сильма, не донеся до губ чашку, - Всё нормально? С пультом разобралась? 

- Всё отлично. Помочь тебе с повязкой? 

- Думаю, справлюсь. Позову, если что.

С лёгким паром, кстати; а я исчезаю. 

Она исчезает в ванной. Ты вопросительно смотришь на Тарантеллу. 

- Насчёт чая я пошутила, - шелестит она, - Чайник с подогревом. Присаживайтесь, мне уже всё рассказали. Я немного подумаю, а вы можете угощаться, курить, выбирать музыку – это мне не помешает. 

С огромным удовольствием делаешь всё вышепредложенное. Салат и тосты достойны лучших образцов Рантье, пара сигарет ещё застряли в полусмятой пачке, а из музыки палец твой автоматически останавливает курсор на всегда чуть тревожащем тебя Гайдне.

Тарантелла на всё это время будто засыпает – но невидимые волевые импульсы нимбом бьются вокруг седой головы. 

Веки её плавно взмывают, едва Сильма переступает порог (та ещё картинка, микроскопическое полотенце в режиме боди, а огромное, тюрбаном – на голове). 

- Ну, почти что человеком себя чувствуешь! Женщиной, по крайней мере.

- Вот уж не подумала бы, - ага, вольно ей - её хоть в скафандр засунь, цветы позади будут распускаться.

.. впрочем опыт с зеркалом чуть примиряет тебя с реальностью, - Садись. Как висок? 

- Так ведь Карачун зашивал, - она беззаботно плюхается рядом и впивается зубами в дольку апельсина, - Ух ты ж-ко, Гайдн?

Тарантелла напротив вас становится вдруг необычайно серьёзной. Если икона, созданная как символ жалеющей матери, способна поджать губы и нахмуриться, то это тот самый случай. Из твоих рук едва не падает чашка; отчетливо, как в рапиде, течёт струйка сока по застывшим губам Сильмы.

 

- Доченьки... Говорят, бабка скажет надвое; но я-то, каюсь, забыла, когда последний раз ошибалась. За три года до сотни ошибки уже просто обходят тебя стороной... Так вот: нет ли у вас на примете уютного домика где-нибудь подальше? Исландия, Океания... Луна? 

Рука твоя всё же вздрагивает, роняя пустую чашку. И вздрагивает ставший удивительно бесцветным голос, когда следом ты роняешь: 

- Ч-что... мы всё-таки разбудили дракона?!

- Пока нет.