Лицом к своей тени

Но стоит сделать это быстрей, если только ещё не поздно... 

Кровь, звонкая и горячая, бьётся в ушах, давит гортань. 

- ...Потому что вы разбудили Георгия. 

Георгия. Разбудили. Мы. Ты лично, по ходу. О, чёрт. Потому что... 

- Только ему может быть выгодно разделить вас так, как произошло сегодня. Он ни в чём не убеждён. Он тестирует каждого на драконовость. Только настолько святому делу мир будет помогать настолько неистово; до конца. Встрепенутся надёжно забытые враги, загоняя дичь, удача подведёт даже извечных своих любимцев, прорастут откуда невесть подозрения.

.. Барышни, я единственная из вас, кто всерьёз информирован о наличии в реке пресловутых крокодилов! Неужто вы заметите опасность только уже крича «непра... я не ве... »? Кстати, Ольга – нежные чувства не играют здесь особенной роли, уж прости. Для молодого человека Гоши – да, но не для Георгия Драконоборца. Вам не справиться с вышедшим на след героем; для этого нужен дракон. И его придётся найти и разбудить, если он спит. .. Хоть что-нибудь вы поняли, милые мои? 

Сильма молча и глядя в пустоту меж лиц нашаривает в твоей пачке полускомканную сигарету. Комкает до конца, и крошевом просыпает на скатерть. Рука её ощутимо дрожит. Рассыпающееся на осколки волшебное зеркало лица цветом напоминает дрезденский фарфор. 

- Да. Да, Тарантелла, - говорит она сухо, - Оля, если ты скажешь, что не поняла, или не веришь - я тебя ударю. Не разочаровывай меня, пожалуйста. 

Ты не разочаровываешь.

Ведь ударит. И слишком уж точно то, что сказала Тарантелла, вписывается в случившееся. 

- Герой не несёт зла, - продолжает хозяйка, всё ниже склоняя отягощённую свечением седины голову, - он просто эффективен. Ищите ему дракона – или бегите. Да поможет вам Господь. И да упокоит он смиренного раба Павла. 

Вот как. Павел. Неужто, имя цумовца узнаёшь только посмертно? Апгрэйд, дурилка картонная... 

- Как бы завтра донести эту мысль до остальных.

.. и до Гоши? – бормочешь ты задумчиво, - Если я правильно вас поняла, всё только начинается? 

- Всё как раз готово закончиться. Но не слишком радужно. Опасность – в вас самих. Вы слишком сильны и необычайны, вы чудесны, как всякое взахлёб живущее существо. И кем он, спрашивается, должен вас посчитать? В общем, ложитесь-ка отдыхать, девочки, никуда я вас на ночь глядя не отпущу – а завтра, надеюсь, наступит то самое утро, что мудренее нынешнего вечера.