Лицом к своей тени

Явно подражая чему-то виденному в кино, топырит колени и чуть группируется. Это смотрится внушительно; он достаточно крепок и широкоплеч, и развинченная фигура Карачуна против него впечатления не производит. 

А впечатления, оказывается, и не требовалось… Гошин посох с ускорением, достойным аплодисментов, прыгает вперёд. Вместе с Гошей, само собой. В тот же миг, не упустив ни капли времени, вперёд скользит и Карачун. Тебе хочется протереть глаза, и ты их протираешь – эти двое проходят друг сквозь друга, словно в страшной анимэшке, не задержавшись и не зацепившись.

Гоша, по ходу, тоже чуть подвисает. Палка его, довернув дугу удара, тычется в пол; сам он вертит головой в поисках противника. Только тот, кто видит эту картину со стороны, способен так нетактично захихикать, как ты – Гоше совсем не смешно. Карачун, стоящий позади него спиной к спине, тоже невесел. Нанося короткий – с виду в полкасания - тычок из-под локтя назад, он словно делает неприятную надоевшую работу. 

- См… смш… но… - выдавливает Гоша.

Он вдруг словно устал, и на миг присаживается на корточки. Лицо ни с того ни с сего взблёскивает капельками пота. 

- Грустно, - роняет Карачун, - даже слишком. Я что, делаю это быстро? Не верю. Уж извини. Поэтому – дубль три. Я тебе не дракон. 

Тебя не покидает ощущение, что он пытается разозлить его специально. Это не такая уж и трудная задача, учитывая разницу возраста и опыта. Серия ударов сливаются в подобие вихря, и улыбка таки расцветает на карачунской физиономии; он каким-то из вариантов «лунной походки» отступает.

Непонятно, посох у него или щит, так как больше всего это напоминает исчезающую и возникающую в точке атаки тень. А Гоша лупит! 

Лупит секунду, две, пять… Сухой стук палок сливается в дробь, которой в цирке предваряют смертельный номер. Тебя тянет отвернуться и выйти. Уже понятно, что Карачун снова издевается, взвинчивая темп, но вселяя в противника уверенность, что всё на равных и по-честному… 

И, наконец, Гоша понимает это тоже.

Его посох стихает. Карачун стоит против него, держа свой, словно тросточку, под мышкой. И молчит. Так молчит, что лучше бы треснул.

Ты вновь встречаешь взгляд… нет, не Гоши! Его зовут Георгий, и он смотрит гошиными глазами, карими и глуповато-добрыми. Событиями последних дней твои рефлексы взвинчены достаточно, чтобы успеть вдохнуть, почуя расширяющийся купол опасности – но более не достаточно ни для чего.