Лицом к своей тени

Впрочем, что ты знаешь о Меноре? Она тем временем отслеживает твоё любопытство (здесь все это умеют по высшему классу), встряхивает смоляной волной; розовый язычок обегает упрямые губы... да она издевается! 

И отлично, кстати, понимает, что ты это заметила. Потому что звучно хлопает в ладоши, сбрасывая твоё напряжение. 

- А чего это все расслабились? – удивлённо оглядывается она, - Завтрак завтраком, а война по расписанию. Сильма, родная...

- Уже звоню. 

Ты, Гоша, Рантье, Борзописец и Апгрэйд принимаете у замбармена полные тарелки, а Сильма тем временем зарывает в свой поток оранжа телефон.

 

- Ты, Генсек? Что значит «не уверен»? Как дам вот... Едешь на стрелку? – она делает знак рукой, и едва не подавившийся, с набитым ртом, Апгрэйд в несколько движений вновь наводит веб-мост. На экране бука сквозь тонер лобового стекла плывёт на вас трасса, летят по сторонам чахлые сосенки, - Ты не валяй дурака, ты объясни. 

- Не слишком-то много объяснений.

.. – Генсек кротко глядит на тебя и на всех из зеркальца заднего вида, - Неладно что-то в нашем гондурасе, неустойкой по дэтэпэ, кажется, не исчерпается. Если уж мне назначают стрелу... По ходу, всплыли старые финансовые шутки, не на Уолл-стрит будь сказано. Узнал я одного из этих долбодрайверов...

- У тебя на это много лет как есть служба безопасности банка, она же крыша... - ворчит Рантье, - не мальчонка, однако, лично на разборки ездить...

- Ничего серьёзного, - смеётся ваш лысый делец (а тебе отчего-то перехватывает дыхание), - Интерпол можете не звать.

Разберусь. Только вот со службой безопасности косяк, - его лицо чуть кривится; на короткий миг высвечивается на лбу синеватый след старого шрама. 

- Что ещё там такое? – мгновенно настораживается Гоша, - Ну?!

- Васян – он у меня четыре года начальником безопасности – утверждает, что он меня знать не знает. 

- А...

- И то же самое говорит мой зам.

В общем, забавное утро...

На уроненной Апгрэйдом тарелке по очереди поскальзываются все рванувшиеся к экрану. 

- Забавное, значит... – шипит Карачун, баюкая потревоженную руку, - утро, типа... Давно, стало быть, не забавлялись... 

Словно в «Матрице» использованным приёмом перед тобой зримо и слегка зловеще проворачивается вдруг вся мизансцена; она ещё и звучит, но прихотью неведомого звукопёра тонировка надтреснута и скомкана.