Лицом к своей тени

 

- Замёрзнешь, простынешь – убью, как дракона, - говорит он, улыбаясь уже сквозь почти полный мрак, - Спальное место поищем где-нибудь потеплее…

Внизу лениво мечутся тени от разбуянившейся буржуйки, и уже ощутимо ходят из угла в угол волны жара. Шефа ещё нет, и где-то бродят Сильма с Карачуном. Апгрэйд, видимо так и не успев раскрыть лежащий на коленях ноутбук, прикорнул в углу на лавке с совершенно по-детски открытым ртом. 

Возле печурки всё в той же позе сушит вёсла Борзописец – только вместо стены он теперь касается затылком менориного плеча, и она, прикрыв ресницы, что-то вполшёпота рассказывает ему – а хромой литератор едва заметно улыбается, невидяще пялясь на багровые сполохи… Ты всё ещё слишком резонируешь сама, чтобы отчётливо, словно собственной кожей, не почуять, насколько хорошо и безнадёжно, безнадёжно-хорошо ему так сидеть…

Потом Менора замечает вас, пригласительно машет рукой.

 

- Нет, - роняет Гоша тихонько, и ты посылаешь отрицательный жест.

Экспроприируете со стола остатки кофе и занимаете лавку, что пошире.

Кто-то отвратительно предусмотрительный уже кинул на неё спальник типа «братская могила». Уютно, в общем. Несмотря на кофе, втыкать тебя начинает стремительно, как с хорошего дозняка димедрола; на пиликанье гошиной трубы о том, что уже пол-одиннадцатого, только лениво разлепляешь один глаз. Видишь, как по соседству Генсек аккуратно развешивает костюм на невесть откуда взятые плечики, киваешь ему, и…

И до утра на лавке и в гошиных руках пребывает посапывающая пустота в форме тебя.

 

...Оказывается, это реально - проснуться, наполовину уже стоя: то самое, знаменитое «поднять – подняли, разбудить забыли»! 

Уже шаришь рукой, уже вот-вот откроешь китайские спросонок глазки, увидишь возле, схватишь... Но нет – этот нехороший (чтоб не сказать хуже) человек Рантье стоит почти на другом конце комнаты. И щурится на то, как ты зеленеешь от надежды. 

- По бразильским стандартам, - говорит он веско, поводя носом над тем, что держит в руке, - аромат хорошего кофе сохраняет ламинарную плотность на расстоянии пяти метров.

Что я только что экспериментально доказал, господа. 

Он приподнимает виртуальный цилиндр. В твоё плечо нетактично хихикает Георгий. 

- Эксперименты на людях – это фи! Да ещё на спящих людях! Короче, штраф – вот эта самая чашка. 

Возразить ему нечего, и вы с Гошей и чашкой какое-то время обмениваетесь поцелуями. Причём, почти никакой ревности.