Лицом к своей тени

А она и впрямь такая! Котловина, почти на край уступа которой вы выходите цугом, расцвечена всеми разводами с пейзажей Уайета-среднего: вихревые ложноножки чреватых моросью облаков над скальным обрывом чуть выше; снизу, с неизведанной глубины, восходит и тает дымка росы; горизонты плывут весенним маревом. Какая-то совершенно неистребимая радость бытия, ничем не оправданная, в этом всём. Шумно вздыхает рядом Георгий. Сильма, рефлекторно качнувшись, магнитится спиной в ладони Карачуна…

Даже довольное ворчание Генсека, увлечённо и несколько сентиментально разглядывающего это романтическое окружающее в оптику своей рифлы , не портит ощущения.

Осмотром он, по-видимому, доволен, так как убирает ствол за спину и потягивается. 

- Баста, карапузики. Кончилися танцы, - в его протянутую руку Апгрэйд вкладывает нечто вроде серо-стального рубчатого кубика Рубика, - Ага; запитан? Ну, блаженной памяти тех, кто уронил валенок на пульт управления...

Кубик летит за грань, отделяющую вертикаль от горизонтали.

Спустя секунду раздаётся полубеззвучный хлопок, и Апгрэйд дублирует его ладонями: 

- Глушняк. 

На твой традиционно вопросительный взгляд он беспомощно улыбается (трудно объяснять очевидные вещи) и что-то мямлит про «пятикилометровое радиомолчание на локальных частотах». 

Ты пробуешь, подойдя к самому краю, сфокусировать зрение на дне провала. Бессмысленно! Роса уже рассеялась, но расстояние... падать устанешь гарантированно. Как любая бездна, пропасть притягивает; в превентивном режиме дёргается на груди подвеска, Гоша и шуршунчик синхронно напоминают о своём существовании, дрожью в кармане и тёплыми пальцами на талии.

 

- Э... не стоит. Успеем, солнышко, туда никогда не опаздывают. Там без нас даже не начнут. Идём? 

А народ, оказывается, уже не смотрит в сторону плывущей туманной бесконечности – каждый занят делом. Карачун в несколько движений – буквально за время проскальзывания по нему твоего взгляда, вспышкой – создаёт костёр, Рантье с Апгрэйдом, отойдя на пару шагов и не отвлекаясь от разворота непонятной формы тюка, ведут беседу.

Генсек где-то метров за тридцать – подошел и смотрит на серую базальтовую осыпь. Неизвестно, что он хочет там найти, но заинтересован чрезвычайно. Наиболее странным действием увлечены Сильма с Менорой: сев на расстеленный прямо по чабрецовой стерне плед, они играют в подобие странноватых ладушек, взаимно коннектя друг друга ладонями по алогичным траекториям. Получается.