Каникулы с друзьями, что необычнее тебя

– Внемлите же, дети славного края! – вдруг возгласила Афина чистым и звучным голосом. – Вы уже знаете, кто мы, а мы знаем, что вы – достойнейшие из достойнейших, коль собрались здесь!

– И пусть цель, что мы предложим вам – не великий подвиг, но кто здесь скажет, что стремление научиться взаимодействию и желание привести свою команду к победе – недостойны? – вкрадчиво подхватил Гермес.

– Три Дома ждут вас в своих рядах, чтобы направить к победе, – негромко закончила Фемида. – Не спешите, подумайте – и присоединяйтесь.

Ребята с некоторым сомнением принялись перешептываться. Переглянулись и близнецы.

– “Дома”? Похоже на устройство североевропейской школы магии, – озадачилась Венси. – Ну, по крайне мере, похоже на ее описания в учебниках. Но откуда технократам-то это известно?

“Вряд ли ребята оттуда были столь оригинальны в своих идеях, – ворчливо подумал Яр, у которого от волнения сестры опять слегка заложило уши. – Как минимум, у южноевропейской школы тоже есть факультеты, и разница там, кажется, минимальна.

– Я первой приветствовала вас, ребята, первой и представлю свой дом! – вновь взяла слово Афина. – Я – богиня мудрости, покровительница знаний и искусств, а не одной лишь войны. Если вы считаете себя творческими натурами или просто предпочитаете побеждать благодаря мудрому расчету и умению – я жду вас под своим началом!

Дева кратко склонила голову и улыбнулась, сделав два шага в сторону.

– Я Фемида, воплощаю собой справедливость и беспристрастность. Зрение – драгоценный дар, но те, кто был лишен его, порой проницают куда глубже…

“Изящная формулировка, – хмыкнул про себя Ярослав, чувствуя согласие сестры. – Хотя, как по мне – она играет на грани фола…”

– Я рада приветствовать на своей стороне тех, кто почитает справедливость и холодный разум, тех, кто готов вознестись над любыми сложностями и получить то, чего он или она достойны.

Изящное движение этой покровительницы было скорее приглашением, чем поклоном, и она красноречиво осталась стоять на своем месте.

Бросив на своих спутниц печально-снисходительный взгляд, Гермес плавным и текучим – почти театральным – движением скользнул в сторону, ловко и одновременно праздно прокручивая свой жезл в пальцах. После чего тонко улыбнулся и все так же театрально, но вместе с тем с какой-то иронией поклонился.