В начале марта

Его доверие Сема потерял. И какой был в этом смысл? Леля уйдет из Нави. А вот Сема останется, и ему ближайшую вечность придется общаться с Хорсом.

— И кто же новая жертва? — спросила Леля.

Она говорила тихо, но все ее услышали. Кто-то фыркнул, будто она рассказала тупую, но смешную шутку. Но большинство молчали, боясь пропустить хоть слово.

— То есть самой тебе даже имя стыдно произнести?

— Просто скажи сам, — сказал Сема, скривившись так, будто у него разболелась голова.

Хорс приподнял подбородок. Движение был мимолетным, но показалось Леле таким высокомерным, что захотелось закричать, чтобы Хорс прекратил.

Леля устала. От этих взглядов и от того, что ей никто не верит. Она бы никогда не подумала, что в обществе богов погрязнет в такие дрязги. Но, кажется, им в Нави настолько скучно, что они готовы выдумывать конфликты из ничего. Подставлять других ради потехи и измываться над людьми в Яви только бы не было так однообразно существовать.

— Его зовут… звали Саша. Он университетский друг Кости.

И снова тишина. Но на этот раз ее нарушила Леля. Причем он даже не поняла, как это произошло. Она засмеялась. Громко и немного безумно, как злодеи в мультиках.

Боги смотрели на нее со смесью отвращения и нежности, которую испытывают к больным детям. Только Сема вздернул брови и смотрел на Лелю с недоумением.

— Да я даже не знаю, кто это такой! — воскликнула Леля.

И была права. Костя не сильно посвящал ее в свою жизнь. Яна говорила Леле, что это значит только одна — ему есть, что скрывать от нее.

Но Леля, конечно, не слушалась.

Про друзей Кости она практически ничего не знала. Только то, что они были, и что Костя проводил с ними много времени. А их имена остались для Лели такой же загадкой, как для Кости имена ее друзей.

— Леля, ты совсем завралась. Свалить вину на Ярило, который за все свое время в Нави и мухи не обидел.

— Может, потому что они здесь не водятся? — шепнул Сема Леле.

Та снова прыснула со смеху. Терять было нечего. Все и так смотрят на нее, как на сумасшедшую.

А разозлить Хорса еще больше просто невозможно.

— Это не серьезно, — сказал Хорс.

Если бы он носил очки, то сейчас снял бы их и стукнул по столу. Но Хорс просто потер переносицу и выглядел при этом как уставший учитель старших классов, как тот, чьи речи никогда не дойдут до адресатов. Леля устыдилась бы этого. Но сейчас ей стало все-равно, какие эмоции она вызывает у Хорса.

— Раз дело приняло такой оборот, — сказал Хорс. — То я вынужден принять меры.