В начале марта

Словно если она сейчас не напомнит Семе о своем существовании, то он навсегда ее забудет и, как следствие, не сдаст ее. Она несколько секунд стояла в нерешительности неподалеку от него, пристально разглядывая его макушку, словно силясь прочитать мысли. А затем подошла и села рядом, стараясь действовать бесшумно, чтобы не привлечь внимание.

Только очутившись за столом, Леля поняла, что взгляды многих прикованы к ней. Если бы Леля так не боялась, то спросила бы у Семы, что произошло. Но обращаться к нему не хотелось, так что Леля стала думать сама.

Первой же мысли Леля испугалась, как гремучей змеи. Он все рассказал. Рассказал, что она лишила Чернобога его человеческого тела, и этот ужин будет ее последним ужином в Нави теперь уже по-настоящему.

Только вот направленные на Лелю взгляды были скорее любопытствующими, чем осуждающими. Да и Сема не выглядел так, будто вот-вот по его вине должна была начаться суета. Он был спокоен и бросал тревожные взгляды на еду.

Леля очень надеялась, что ошиблась. И, кажется, так оно и было.

Из-за стола поднялся Хорс в своей привычной манере, поправляя одежду и разглаживая пальцами бородку. После того, как он покашлял для привлечения внимания, все взгляды переместились на него и Леле стало не так страшно. Но Хорс мог объявить сейчас что угодно. В прошлый раз, когда он сказал, что Леля будет изгнана из Нави, все начиналось точно так же.

— Добрый вечер, боги и богини… — начал Хорс.

Леля не могла долго смотреть на него, потому что боялась, что их взгляды пересекутся, и что она увидит в его глазах негодование.

Пока что им и не пахло, но Леле все равно было не по себе.

Она глянула на Сему, сделав это скорее неосознанно. Отвернувшись практически тотчас, Леля успела заметить, что тот абсолютно расслаблен. Не рад, и не расстроен, не злится и не переживает ни о чем. Не похоже, чтобы он что-то кому-то рассказал о том, что произошло в Яви. Но мало ли.

Хорс продолжал что-то говорить. Леля вслушивалась в каждое его слово, будучи уверенной, что вот-вот услышит про себя что-то неприятное или унижающее.

Но Хорс говорил об общих вещах, о том, как проходит весна. Потом он представил нового Чернобога. Тому было неловко, как и Леле в ее первый день в Яви. Он поднялся с лавочки, сшибив бокал, после чего тихо, но долго извинялся. Колени он оставил слегка согнутыми, словно выпрямить их полностью было для него болезненным. Даже в таком полусогнутом положении новый Чернобог казался высоким. Леля не могла его нормально рассмотреть.