Богатыристика. Тайны сухого озера

Но если вдруг, если ВДРУГ Галка, проходя по коридору, бросала на меня ВЗГЛЯД… Я уже знал, что делать.

После уроков, не вызывая лифта, неслышными прыжками поднимался я на пятый этаж, минуя нашу квартиру согнувшись, чтобы даже в глазок мамка не засекла…

Я не звонил, Галка уже ждала меня у порога. Молча хватала потной ладошкой мою руку и тащила к себе в комнату. Там мы торопливо, очень неумело, но жадно, исступлённо, насыщались друг другом, а потом я уходил.

Шел во двор, снова заходил в подъезд и поднимался уже на лифте.

Это было…

Не знаю, кто нас сдал. Может, соседка баба Катя, может, тёть Света сама как-то догадалась. В конце концов, мы были ещё наивные дети и скрывать следы своей бурной любви просто не умели.

В какой-то из вечеров, когда мамка не работала, тёть Света примчалась к нам и закатила скандал.

Они с мамкой орали по-очереди на кухне, а я сидел в своей комнате, пламенел ушами и обмирал всякий раз, когда слышал шаги в коридоре.

Больше я Галку никогда не видел: они переехали, на следующий же день.

Когда я не нашел её в школе, и набравшись смелости, поднялся на пятый и позвонил - никто не открыл. Соседка баба Катя сказала, что они в одночасье собрали манатки и свинтили в неизвестном направлении.

От Галки у меня осталась одна вещь: дешевая серебряная цепочка. Я хранил её все эти годы, считал чем-то вроде счастливого талисмана.

Я до сих пор считаю, что те краткие минуты, что мы с Галкой проводили наедине - были самыми лучшими и яркими в моей жизни, и больше такого никогда не будет.

Я не мог отдать ему цепочку.

- Плакса! - позвал Бабуин. Я вздрогнул. - Ты ДОЛЖЕН что-то отдать.

Он так это сказал… Словно прекрасно понимал, что означает и этот пацан на дороге и процесс расставания с дорогими сердцу вещами.

- Ага, дяденька, - кивнул, вторя его словам, пацан. И добавил, совершенно по-взрослому: - Не подмажешь - не поедешь.

И я вдруг понял: да. Он прав.

Может, вся жизнь моя сложилась именно так, потому что я всё время оглядываюсь назад. Постоянно думал: а как могло быть, если б мы с Галкой влюбились не щеглами пестрожопыми, а вполне себе взрослыми людьми.

Лет в двадцать, например? Свадьба, дети, дом… Как у Бабуина.

После того, как Галка исчезла из моей жизни, я со всем своим подростковым максимализмом решил: всё.

Баста.

Я никого больше не пущу в свою жизнь и в душу. Никогда.

И самое смешное, именно это правило неукоснительно выполнял до сих пор, хотя все остальные клятвы спокойно херил без стыда и совести.