Богатыристика. Тайны сухого озера

По мосту надо идти с закрытыми глазами… - вспомнил я напутствие Бабуинова деда.

И так, чисто ради прикола, закрыл глаза. А потом присел и попытался на ощупь найти первое полено моста.

Вместо шершавой коры, под кончиками пальцев был гладкий бетон. От удивления я открыл глаза: мост из брёвен. Вода тихо плещет внизу, цветом напоминая густой смородиновый сок…

Я вновь закрыл глаза: бетон. В обе стороны, метра на полтора - дальше у меня руки не доставали.

Решительно взяв мотик за рога, я сделал несколько шагов, а потом закрыл глаза.

- Плакса! - заверещал за спиной Комик. - Совсем крыша поехала? Давай назад, другую дорогу поищем.

- Другой дороги тут нет, - задумчиво ответил Бабуин. - Так что, или поворачивать назад, или…

Я уже нащупал ногами обычный камень и открыл глаза. Тонкий берёзовый мост остался за спиной, и с этой стороны, почему-то, он казался куда длиннее…

- Ай, ладно, - махнул рукой Комик и тоже ступил на мост.

- Глаза закрой! - крикнул я ему.

- Хрен с два! - он так и прошел весь путь, ведя подпрыгивающий на полешках мотик за рога… Два раза чуть не упал - брёвнышки под колёсами перекатывались, как живые.

Бабуин послушно зажмурился, сел на байк и легонько дал по газам.

Через полчаса мы выехали к вполне приличной гостинице.

«Дом у дороги» - значилось на вывеске.

Построена она была в деревенском стиле: крыша «под солому», деревянный тын из кольев, с нанизанными на верхушки кринками и кувшинами, во дворе - раскидистая ива, выложенная белым камнем дорожка и смешная белая же собака с чёрным пятном на одном ухе.

Сразу вспомнился тот фильм, про белого Бима. В пять лет от роду я его НЕНАВИДЕЛ. Сколько слёз было пролито по ночам, в подушку, чтобы мамка не слыхала… До сих пор на уличных собак без надрыва смотреть не могу.

Хвала богам, этот пёс выглядел вполне себе сытым и довольным жизнью.

Как только мы остановились, он, виляя обрубком хвоста, подбежал знакомиться.

- Эгей! - обрадовался Комик. - Привет, Собачище! Как житуха, братуха?.

Пёс расплылся в улыбке и щедро полил рукав Комика слюнями.

Бабуин не без натуги слез с байка, тоже потянулся к псу… И застыл.

Поза была на редкость интересная: откляченный внушительный зад, протянутая рука, и выпученные круглые глаза над рыжей бородой.

- Ой бля, ребзя, - тонким, совершенно не своим голосом проныл Бабуин. - Спину заклинило.

- Да ты чо! - Комик подскочил к нему, сделал озабоченное лицо и потыкал в поясницу костяшками пальцев.

Бабуин взвыл.