Богатыристика. Тайны сухого озера

В бане мы оставили бардак: наполовину опустошенные тазики, перевёрнутый ковш из-под кваса, прилипшие тут и там листья от веников…

Сейчас здесь вновь царила идеальная чистота: тазики девственно пусты и уложены стопкой на одной из лавок, в ковшике плещется тёмно-коричневый, с шапкой пены, квас, веники аккуратно повешены на гвоздики, и вокруг - ни единого листочка.

- Ёшкин кот, - высказался Комик.

- Ну этого я уже никак не могу объяснить, - с какой-то обидой в голосе пробасил Бабуин.

- Банник, - неожиданно брякнул я.

- И что это за зверь? - спросил он. И строго выговорил Бабуину: - Дверь закрой. Весь жар выстудишь.

Тот послушно прикрыл дверь, и сел так, чтобы свободно наблюдать предбанник.

- Это не зверь, - я тоже забрался на лавку. В бане было тепло, вкусно пахло квасным духом, и вдаваться в тонкие сущности вовсе не хотелось. - Банник - это как домовой. Только банный.

- Вагонный, - вдруг сказал Бабуин. - Ну в смысле: в доме - домовой, в вагоне - вагонный, а в бане…

Помолчали, размышляя о домовых и вагонных.

Тепло проникало в тело постепенно, расслабляя натруженные мышцы, грея отбитую задницу и возвращая душе равновесие.

Я счастливо вздохнул.

Ерунда всё это. Наверняка в бане имеется потайная дверь, и тот же Степашка - мы его не видели, но Ядвига о данном существе упоминала - вошел, и чтобы не тревожить гостей, по-быстрому навёл порядок.

Выходя в предбанник, я надеялся обнаружить наши шмотки на прежних местах - только чистые и выглаженные.

Но ничего такого не было, зато на лавочке, тремя аккуратными стопками, лежало обыкновенное мужское бельё: белые майки с длинным рукавом и белые же, с завязками у щиколоток, кальсоны.

- Ух ты, - восхитился Бабуин. - Раритет. Ещё дед мой такие носил… - он разглядывал на свет нелепые штаны, с клапаном на пуговицах, прикрывающим зад и с позорным гульфиком спереди…

- Нет, - рявкнул вдруг Комик. - Я такого унижения не стерплю. Чтобы я, нормальный взрослый мужик…

Рванув уличную дверь, он выскочил на мостки.

- Простыню возьми! - крикнул вслед Бабуин, но Комик его не слышал. Сверкая в сумерках белыми ягодицами, он побежал по мосткам, дробно стуча в дерево босыми пятками.

- Эй! - крик его понёсся вдаль, не встречая никаких препятствий. - Э-э-эй! Что за бабуйня здесь твориться?.. - эхо подхватило последние слова, под мостками плеснула рыба.

По поверхности озера стелился сизый туман.

Пока мы парились, стемнело.