Богатыристика. Тайны сухого озера

Ты что, сам его пёк, что ли?

- А что такого? - видно было, что он не обиделся. - Я и на машинке могу. И крестиком тоже…

Мы заржали. Бородатая шутка советской молодости доставила обоим несказанную радость.

- А вообще я поваром уже… лет семь как, - пояснил он, наваливая мне на тарелку ещё мяса.

- Постой, - я поспешно прожевал кусок. - Ты же в МГУ учился. На юридическом.

С Ленкой они там и познакомились - как щас помню.

После школы мы все в разные места пошли. Я - на филфак, на журналистику, Комик в мореходку, вожжа ему такая под хвост попала.

А Бабуин - в МГУ, на юридический.

- Как ты в поварах оказался?

Он махнул вилкой, с насаженной на неё половинкой груздя.

- Затрататало всё. Договора, контракты, согласование сторон… Медвежуть в общем. А я пожрать всегда любил. Вот и послал их к Едрене-Фене.

Это точно. Несмотря на общую субтильность организма, жрал Бабуин больше, чем мы с Комиком вместе взятые. Комик всегда говорил, что это от глистов. Бабуин страшно обижался, и даже, втайне от нас, сдавал анализы.

Я поймал себя на мысли, что слишком уж часто вспоминаю Комика.

И спросил:

- Кстати… А с Лёшкой что, ты не в курсе?

Бабуин уже привычно и уютно пожал огромными покатыми плечами.

- Приедет - сам спросишь.

У меня вдруг пересохло в горле.

- А ты что… - закашлялся. Бабуин молча толкнул по столу кружку с пивом. Благодарно кивнув, я отпил. А потом всё-таки договорил: - А ты что, ему тоже вчера звонил?

Бабуин молча кивнул.

Был он сейчас похож на медведя. Здоровенного, матёрого, и только что из спячки - а потому голодного и злого.

- И когда его ждать?

Аппетит пропал. Кишки завязались узлом, ладони вспотели.

Все эти десять лет я пытался вспомнить: какого хрена мы тогда подрались?.. И не мог. Вспоминалось только чувство горькой обиды, злости и чудовищной, непоправимой потери.

Нет, дрались-то мы и раньше. Когда-то мы с Комиком так и познакомились, ещё в первом классе.

Он подошел ко мне на перемене, и просто сказал:

- А спорим, я тебя заборю?

Комик был мелкий.

Не как Бабуин, тот был длинный, только худой. А Комик - наоборот: плотный такой и круглый. Как боксёрская перчатка. Но мелкий, я был выше на целую голову.

И не только в этом дело: в семь лет я уже занимался греко-римской, мечтал отца победить. Вырасти, выйти на ринг и побить его по всем правилам…

И когда ко мне подошел эдакий колобок на ножках и заявил, что заборет - причём, при всём честном народе, девчонки тоже слышали…

Я не мог отступить.