Сестра печали любовь

При этом вид у него был невинный, как у ягненка.

– Неужели, он не знает, не понимает, что скрывается в нем? – подумала Тамара. – Уф! Я даже не знаю... – сказала вслух. – Колдовство какое-то. Господин Кумбарский, вы колдун? Или, спрошу по-другому: вы участвовали в каком-то колдовском ритуале? Или, может, до сих пор участвуете?

Гектор смутился.

– Нет, что вы! – поспешил он с оправданием. – Никогда!

– Послушайте, если это так, то я отказываюсь иметь с вами дело. Потому что это бесполезно! Сама я не колдунья, не ворожея, не ведьма – ничего такого.

Моих сил не хватит с чем-то таким справиться, да я и не знаю, как это делается. Боюсь, вам придется искать специально обученного человека. Или колдуна, который сможет снять с вас заклятье, проклятье – не ведаю, что это такое. Может, сглаз, может, еще что-то. Не знаю. Но уверена, что у вас вовсе не медицинская проблема.

– Постойте, постойте! – заторопился Гектор. – Я никакой не колдун, и я не практикую магию. Ну, однажды да, один знакомый – по пьяни – предложил, не хотел бы я поприсутствовать.

Понаблюдать за ритуалом. Он называл это обрядом обретения силы. Конечно, кто же не хочет быть сильным? По пьяни все, понимаете? Я согласился. Даже не помню, что там было. Какие-то огни в плошках. Весело! А потом что-то там грохнуло, взорвалось, я так и не видел, что. Хмель сразу улетучился, его как ветром выдуло, но было уже поздно. Товарищу, который ритуал проводил, ему голову оторвало, но и меня зацепило. Сами видели, что со мной стало.

– И как, вы думаете, я смогу вам помочь? Обратный ритуал провести? Так я не умею.

Да и не хочу в такое ввязываться.

– Нет-нет, больше никаких ритуалов! А, впрочем, не знаю, делайте, что хотите. Что сочтете нужным. Я вам всецело доверяю. Только...

– Что только?

– Как говаривал мой отец: дело всегда следует делать с холодным носом.

– Что это значит?

– Холодный нос, признак здоровья у собаки. Это значит, не давая волю эмоциям. Вам – нельзя. Достаточно того, что я сам схожу с ума. И я вас прошу, Тамара Эдуардовна, не оставляйте меня без помощи, один на один с болезнью.

Я знаю одно: только вы можете мне помочь. Только вы!

И, прижав свои черные руки к черной груди, он замер в позе покорности, глядя на Тамару просительно и умоляюще. Тамара молчала, соображая, что же ей делать. И, да, это был момент, когда она могла от всего отказаться под вполне благовидным предлогом, но она его упустила. Потому что отказывать в помощи, даже не попытавшись помочь, было не в ее правилах.