Сестра печали любовь

Но белый маг на сомнения Кумбарского внимания не обращал, а если и замечал их, то сразу преодолевал и подавлял напором и бурной деятельностью.

Итак, он сдернул с центра комнаты зеленый квадратный коврик, и под ним на полу открылся нанесенный бронзовой краской узор – заключенный в двойной круг пентакль. При виде него, у Гектора похолодела спина, и он поежился. А не дать ли деру? – подумал он запоздало. И надо было бы, но лучшее время для ретирования он, судя по всему, уже упустил. Оставалось следить за происходящим и внутренне посмеиваться.

Над собой и вообще.

Добинго-Бонго расставил по лучам звезды и по внешнему кругу свечи в плошках и поджег их. Свечи были повсюду в комнате, также и на полочке перед зеркалом – их он тоже, как сам прокомментировал, активировал. Комната наполнилась трепещущими язычками пламени – мистическая картина. Единственное окно было закрыто плотной тяжелой портьерой, не пропускавшей снаружи ни лучика света. И когда Борис подал Антону, стоявшему у двери, знак выключить свет, и тот щелкнул выключателем, и люстра под потолком погасла, вот тогда обстановка в помещении сделалась воистину колдовской.

Из всех углов полезли тени, а из зеркала, как из раскрытой двери в другой мир, потянуло ледяным холодом. Борис со своими цепями сделался похож на призрак висельника. Огромные запавшие глаза и густые тени на бледном лице. Подняв руки и растопырив пальцы, он таращился в темный угол. Что-то ему там виделось, что-то нежелательное.

Потому он взял в серванте пучок какой-то сухой травы и поджег ее от свечи. Трава пустила дым, вспыхнула и, потрескивая, принялась гореть неспешным пламенем. С ней маг обошел комнату против часовой стрелки и, поднося руку ко рту и делая страшное лицо, дунул сквозь пламя в каждый темный угол. Должно быть, таким образом, он загонял обратно во тьму высунувшихся из нее теней и сущностей. Закончив обход, он бросил остатки факела на железный поднос на столе, и трава там еще какое-то время догорала, перерабатываясь в пепел и дымя.

Оттуда же, со стола, маг взял колдовскую книгу, которой давеча похвалялся, и раскрыл ее на подготовленной закладке. Держа книгу перед собой двумя руками, как хористки держат ноты, он перешел к серванту и прислонился к нему спиной, так что между ним и стоявшим напротив у зеркала Кумбарским оказался обозначенный на полу свечами пентакль. Сосредоточившись, Добинго-Бонго принялся читать заклинание.