Сестра печали любовь

А для этого ей придется перекрыть тот единственный ход, который имеется оттуда сюда, из темноты на свет, – заделать его навсегда.

И, похоже, она придумала, как это сделать.

Гектор позвонил ей вечером в пятницу, накануне приема.

– Как вы? – спросила она.

– Стало хуже, – сообщил он.

– Приходите завтра, как договаривались.

– Хорошо.

– Только...

– Что?

– Тот бальзам, что вам прописали. Он у вас еще есть?

– Да, конечно. Целое ведро.

– Приносите ведро.

– Так ведь он не работает.

Практически не работает. Только зуд немного снимает. Зачем вам?

– Вы приносите, а там посмотрим.

– Как скажете.

Когда на следующий день Кумбарский предстал пред ней в ее кабинете, она сразу увидела, как он осунулся за прошедшую неделю. Да, подумала она, болезнь действительно прогрессирует. Зверь не думает отступать, пожирает своего хозяина. В смысле, носителя. И, покончив с ним, он же не уйдет назад, не исчезнет.

Кумбарский протянул ей цилиндрический контейнер из оранжевой пластмассы, довольно большой, наверное, полулитровый.

– Вот, Тамара Эдуардовна, то, что вы велели принести.

– Да-да, давайте.

Приняв банку, Тамара отошла к окну и, не без труда открутив крышку, заглянула внутрь нее. Емкость до краев была заполнена золотистым веществом плотной консистенции и обычного, в общем, вида. Примерно так же выглядят множество других кремов и мазей. Запахом бальзам обладал довольно характерным, пряным и приятным.

Она почувствовала присутствие в нем эвкалипта, алоэ, кедрового масла, экстракта ромашки... Это то, что витало на поверхности. Но судить обо всех компонентах она, конечно, не могла.

– Хорошо, – сказала она, поворачиваясь к Гектору. – Будем надеяться, что делал состав действительно толковый специалист.

– Лучший, Тамара Эдуардовна, лучший!

– И, если понадобится, вы сможете заказать у него еще?

– Думаю, да, с этим проблем не будет.

– Что ж, тогда давайте приступать.

Пожалуйста, разоблачайтесь. Только не забудьте наш прошлый разговор!

Гектор изобразил на лице что-то среднее между улыбкой и ухмылкой, и скрылся за ширмой. Тамару, в который уже раз, удивила смесь противоположных начал в этом человеке. Вот сейчас, в этой его улыбке, она определила и проявление самодовольства, какого-то высокомерия даже, и, в то же время, смирения, полного подчинения обстоятельствам.