Сестра печали любовь

– Ну, наконец-то! – встретила она их возгласом нетерпения.

– Мама! – закричал обрадованно Никита. – Какая ты красивая! Бросившись вперед с распахнутыми руками, он обнял ее. И все претензии Веры разом кончились.

– Спасибо, радость моя, спасибо! Один ты мамочку свою ценишь, – Вера прижала к себе сына. От избытка чувств она, похоже, даже прослезилась. На ней было тяжелое концертное платье, выгодно подчеркивавшее изящество фигуры. Еще высокая прическа, открывавшая чистый лоб, маленькие уши, серьги, макияж. Красавица, да и только, Никита был совершенно прав.

– Ну, пойдемте, пойдемте, – поторопила она, не выпуская руки сына, – я заняла нам места.

Тамара, приобняв Веру, чмокнула ее в щеку.

– А сын-то подрос у тебя! – сказала она с тайной радостью, вспоминая недавний их с Никитой разговор.

– Да, совсем взрослый стал, – согласилась, светясь от гордости, Вера. – Мужчина.

Зал был почти полон. Вера заняла им места ближе к центру, но у самого прохода, так что пробираться, беспокоя и поднимая уже сидящих зрителей, им не пришлось.

Уклон пола у зала был довольно большой, поэтому сцена перед ними лежала, как на ладони. Отличный обзор, и бинокля не надо. Бинокль, кстати, у Веры имелся, театральный, конечно, но в этот раз она забыла его прихватить с собой. Ну, ничего, вполне можно обойтись.

Едва они уселись, Вера толкнула Тамару локтем.

– Во-он там он, видишь?

– Кто?

– Кумбарский! Там, в черном!

Рядов на пять ближе к сцене, прямо по центру, был установлен стол для жюри. И члены жюри свои места уже заняли.

Тамара, в отличие от Веры, не знала из них никого. Но того, на кого она указывала, заметила и отличила сразу.

Она увидела господина Кумбарского со спины, поэтому первое ее впечатление о нем таким образом и составилось. Взгляд сзади.

Обтянутые черным сукном узкие острые плечи. Густые волнистые волосы с сильной проседью собраны в толстый, с руку, наверное, хвост, который свободно перекатывался по его спине. Кумбарский сидел, вольготно откинувшись на спинку стула, положив на нее же локоть правой руки.

Почувствовав, видимо, что его разглядывают, он вдруг нервно оглянулся. Блеснул черный глаз. Тамара успела схватить взглядом бледную кожу его лица и тонкую, с горбинкой, линию носа. Движение было очень характерным, Тамара сразу подумала про ворона. Да, точь в точь. Резко, порывисто... Сейчас вспорхнет и улетит.

Не вспорхнул, и не улетел. И тогда Тамаре сделалось тревожно. Вдруг. Она почувствовала исходящую от Кумбарского опасность.