Сестра печали любовь

– А вы могли бы меня прежде спросить, что я думаю.

– Зачем? Мне лучше знать, как тебя использовать. Так, а ты что, против? Возражаешь? Может, надо было тебя в манипуляционный кабинет назначить? Клизмы ставить?

– Я бы не испугалась, поверьте. Но мне и в палате было неплохо.

– А вот это нет, забудь. Предпочитаю тебя от больных на некоторой дистанции держать, так надежней, чтобы ты снова чего не учудила. Хотя, конечно, все условно. Поэтому не забывай наш с тобой уговор. К тому же, по деньгам ты тут даже выигрываешь, правильно?

– Не такие это деньги, о которых говорить можно.

Практически то же самое. Зато теперь на меня все в отделении коситься будут.

– Наплюй, потом разберемся. И вообще, я не за этим. Там к тебе пришли. Кое-кто тебя в моем кабинете дожидается.

– Кто?

– Господин Перегожин Лев Евгеньевич. Знаешь такого? Тоже, между прочим, живехонек.

– Я очень рада, что он жив. Что ему нужно? Надеюсь, Лев Евгеньевич здоров?

– По виду, вполне. Думаю, тебе лучше знать, что ему нужно.

– Я без понятия.

– Голованова! Я тебя предупреждаю! И даже прошу... Ради твоего же блага!

– Станислав Павлович, я вам уже говорила: у меня к вам никаких претензий нет. Как по мне, у нас нормальные деловые отношения. И вредить вам как-либо я не собираюсь. Ни в мыслях, ни в планах ничего подобного и близко нет.

Доктор Апокоясов-Ширшов, глядя на Тамару из-за очков грустными, все понимающими глазами, глубоко вдохнул, резко выдохнул.

– Хорошо! Пошли.

Лев Евгеньевич Перегожин, заложив руки за спину, стоял у окна.

Что уж он там разглядывал, Тамара не поняла, ей казалось, сейчас рассматривать там было совершенно нечего, кроме беспросветной хмари рядового зимнего дня. Она подумала, Перегожин смотрел в окно, чтобы не видеть больничную обстановку, которая напоминала ему о не самом приятном периоде его жизни. Зачем же он тогда сюда пришел? Мог бы найти ее в другом месте. В каком? – тут же спросила она себя. И быстро ответила, себе – как на духу, что никакого другого места в городе, где она бывает достаточно часто, просто нет. Дом – работа, работа – дом. Еще она бывает у Веры, вот и все.

Перегожин был одет в узкое и короткое, похожее на бушлат, черное двубортное пальто из добротной шерстяной ткани. Не слишком по сезону, но, видимо, он перемещался по городу на авто, так что особо не замерзал. На столе заведующего лежала его пыжиковая шапка и на ней сверху перчатки. А вот лысая голова требует в мороз куда большей заботы, верно подметила Тамара. Да и руки тоже.