Сестра печали любовь

– Значит, вы не можете мне отказать.

– Да послушайте! Вас просто ввели в заблуждение!

– А вот это исключено! – Кумбарский покачал перед собой пальцем. Вид его ясно давал понять, что возможность манипулирования собой он отметал полностью.

– Я всего лишь медсестра...

– Вы целительница!

– Ерунда! Ну, допустим, предположим. Но у меня даже нет никакой возможности принимать больных.

– А вот тут вы ошибаетесь! Вы просто еще не знаете.

– Что я не знаю?

– Узнаете, скоро.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – Тамара, похоже, была совсем сбита с толку.

– Но, допустим, допустим, все так, как вы говорите. Допустим! Скажите, с какой стати я должна вам помогать? Почему?

– Потому что у вас дар. А дар, он, знаете, не просто так, не поиграться, не для хвастовства. Дар вы обязаны использовать в помощь нуждающимся, и помогать всем, кто бы к вам ни обратился. Если, конечно, не хотите, чтобы он вас покинул. Так что, вот так. Я – первый нуждающийся, вы должны мне помочь.

Тамара была в замешательстве. Этот человек совершенно запутал ее еще и своей манерой вести разговор.

Он то просил, то настаивал, то насмехался, то, пусть скрыто, угрожал. Она просто не знала, как себя с ним держать.

– Хорошо. Я вижу, вы пока не готовы ответить, не можете принять решение. Очевидно, вам нужно время подумать, успокоиться. Я понимаю. Поэтому предлагаю встретиться в другой день. Как-нибудь сразу после Нового года, – сказал Кумбарский тоном, не допускающим возражений. – Осталось немного, еще неделю я, надеюсь, вытерплю. Я вам позвоню.

А пока, позвольте откланяться. Кстати, с наступающим вас!

– Да-да. И вас тоже... Туда же!

Гектор Кумбарский встал, церемонно наклонил голову и исчез, так же незаметно, как появился. Во всяком случае, Тамара его взглядом не провожала, поэтому не видела, куда он делся.

Она вообще не могла ничего сказать по поводу происшедшего, не понимала, на каком небе теперь оказалась. А еще ей хотелось знать, какую роль во всем сыграл господин Перегожин, Лев Евгеньевич. Ведь не мог же он?

Оказалось, мог.

– Жизнь жестокая штука, Тамарочка, – сказал ей Лев Евгеньевич с печальной улыбкой. Далеко не все в ней складывается так, как нам хотелось бы.

– Но, послушайте, вы сказали Кумбарскому, что я вас вылечила, правильно? Однако я и сама не уверена, что это так. И вот теперь он требует, чтобы я врачевала его. А я понятия не имею, смогу ли что-то для него сделать! Как вы могли так меня... На вашем языке это называется – подставить, да?

– Послушайте меня, Тамарочка.