Сестра печали любовь

Не хватало еще, думала она, чтобы у него петушок воспрянул. А ведь может, да? Утром так точно. Ванька-встанька. Ишь ты, пускальщик фейерверков! Черт, надо выбираться отсюда, от греха подальше...

Странно, на самом деле все, что с ней происходило в настоящий момент, было бесконечно далеко и чуждо ей. Как будто и не с ней на самом деле! И, в то же время, она вдруг с удивлением осознала, что, оказывается, при определенных обстоятельствах она вполне способна. На нечто подобное. Вулкан страстей, да? Бесконечно затыкать его невозможно.

Какая ты все-таки распутная, грязная женщина, вынесла она себе вердикт. Ты будешь за это наказана!

Однако через минуту, через три удара сердца в тишине, она же сама себя реабилитировала. Несчастная ты, Тамарка, женщина, вот ты кто, выдала она себе индульгенцию. А, значит, уже наказана. Осталось понять, за что?

Все эти мысли, эти терзания, безусловно, симптом ее нынешнего состояния. К тому же, момент оказался для них подходящим, все сошлось в одной точке: одиночество, новогодняя ночь – волшебная, блин! – и брют.

О, шипучка развязывает не только язык, но и мысли. Пересказывать их, конечно, никому не следует, даже Вере, но признаться самой себе честно, что это за мысли, надо. Было, значит, было. Иначе ничего не объяснить и не понять. И не преодолеть.

На душе вдруг стало паршиво, будто она и впрямь согрешила, и не только в мыслях. Надо Никитку отнести обратно в детскую, пока все спят, вот что, подумала она. Прикинула, достанет ли ей сил, и решила, что справится.

Потому что должна. Не хватало еще, чтобы Вера увидела его в ее постели. Хлопот потом не оберешься, и точно замучаешься объяснять, как и что было. А куда больше – чего не было. Нет-нет, успеть, пока ночь властвует безраздельно... Господи, это еще откуда?..

Она долго продолжала бы изводить себя встречными зигзагами рассуждений и следующими за ними порывами желаний, когда что-то произошло такое в близлежащем пространстве, отчего она встрепенулась и немедленно насторожилась.

В доме кто-то был! Вы не поняли: кто-то посторонний!

За двустворчатой стеклянной дверью находился коридор, в который выходили двери всех внутренних помещений. У Веры было заведено оставлять в нем на ночь включенным небольшой ночничок – чтобы Никита, когда встанет в туалет, не стал бы блуждать в темноте. После того, как Тамара выключила елку, даже слабо освещенный коридор был ей прекрасно виден, в то время как сама она находилась в тени.