Капля одержимости

И почему этот придурок не остановился, когда нос только начал меняться? Он ожидал, что на лице вырастет что-то хорошее и полезное, что ли? Ладно там хвост, когти, тентакли, рога – пустяки, дело житейское. Некоторые эти штуки даже полезны, другие хотя бы безвредны. Но если у тебя начинает скукоживать хлебало – всё, остановись, больше никакой магии! И иди в больничку! Хотя лучше сходить в больничку при отрастании на теле любой не предусмотренной человеческой физиологией фиговины, так, на всякий случай.

Такси домчало меня до моста минут за двадцать.

От ближайшей лестницы вниз до логова Слона пришлось ещё топать минут десять. Мимо захудалой шиномонтажки по асфальтированной дороге с односторонним движением, обойти облезлую двухэтажку, когда-то жёлтого цвета, а теперь сереющую пятнами штукатурки, протиснуться через кусты и углубиться в заросли. Когда-то здесь стоял частный дом, но его руины давно растащили местные, в основном подростки для костров.

Я отмахнулся от Слона, который складывал свои пожитки в украденную из магазина тележку, явно готовясь к переезду. Скользнул беглым взглядом по разорванному пополам трупу, точнее – его верхней половине. Ну, демоническая трансформация – зелёная чешуя, завитые бараньи рога по бокам головы, сизые кишки... Эка невидаль. Всё внимание привлекло золотое сияние сверху, освещающее это убогое местечко под эстакадой, огороженное со всех сторон кустистыми деревьями.

Шестиконечная звезда со вписанными внутрь символами красовалась метрах в пяти над моей головой с нижней стороны эстакады. И я знал, что начертана она вовсе не золотой краской.

Похоже, в наш город прибыл соломонист. И он грёбаный одержимый, способный запрыгнуть на возвышающуюся на семь метров над землёй внутреннюю сторону эстакады и удерживаться на ней, пока чертит звезду Давида своей благословенной кровью.

Вечер переставал быть томным.

Глава 4. Место преступления

– Ты его знал, Кир?

Я глянул на хмурого полицейского и ответил, экспрессивно всплеснув руками:

– Конечно, блин, а как же! Приятель мой по покеру. Я ему на той неделе полляма продул. Ну вот ваще карта не пёрла. Или он мухлевал, козлина.

– Я ведь сейчас так и запишу, Кир, – ещё более мрачно отозвался полицейский. – Потом доказывай в суде, что это была шутка. А не дача ложных показаний. Или чистосердечное признание.