Академия преемников. Яга против!

– С медовухи на мадеру перешла, – понятливо кивнул мужчина.

– Ага. Не стерпела слов оскорбительных, сама за свою честь физиономию править обидчику решилась. Уж на что тоненькая, как тростиночка, а рука твердая. И вот что странно, паны: уж как не уворачивался фей, как не колдовал, а всё одно промазывал, как из пушки по зайцам. А ведь фейские чары прицельной наводкой даже по комарам палить могут.

– Поразительное невезение, – единогласно решили все, разом успокоившись. Сами разберутся, а накостыляют пару раз зазнавшемуся выскочке – здоровее будет.

– А что там Ягой и мойрами?

– Девицы греческие кокетничают, рабочими инструментами меряются, тосты красивые говорят да комплименты слушают. Паненка Яга тоже не отстает, с лесным духом в уголке шушукается, кабы не шуры-муры у нас в образовательном учреждении завелись. Шугануть их, что ли?

– Не стоит, пусть знакомятся. Странно, я ждал большей активности от Ядвигиной внучки. Зря, выходит, ее бабушка на уши всех поставила, требовала пригляда особого и внимательности.

– Я уже лет шестьдесят с младой Ягой не встречалась, а то и больше. Аккурат перед шестьдесят первым годом виделись с Ядвигой на Байконуре, так егоза за юбку бабкину держалась, отлипнуть боялась.

– Гиперопека, – посетовал ректор. – Вредит молодым умам, но нам только польза, меньше хлопот и головной боли. Ты, может, и не застала, а я Янину хорошо в юности помню, ни минуты на месте не сидела.

Внезапно чашки, стоящие на столе, легонько затряслись, разразившись дребезжанием чайных ложечек о блюдца.

Здание академии задрожало, будто в страхе, осыпавшись штукатуркой в особо непрочных местах. Поспешно извинившись, домовой отдал честь, приложив руку к строительной каске, и исчез, бормоча про эвакуационный план и хулиганство.

– Сыростью пахнет, – многозначительно протянула женщина, перехватив прыгающую вазочку с мороженым.

– Тьфу, – ректор от души сплюнул на пол блестящие кусочки, затесавшиеся в мороженом, отправленном в рот. – Чуть зубы не сломал!

– Иннокентия бы удар хватил за такую расточительность.

Если в твоем рту оказывается золото, сплевывать его – последнее дело. На новые зубы пустишь.

– Силен твой племянничек, ничего не скажешь. Только золотую ложку во рту хотелось бы иметь не буквально, – драгоценный столовый прибор вернулся на стол, стремительно покрывающийся золотом.

– Двоюродный племянник. Сколько же он выпил? – озадачено сцепила руки декан. Пусть и дальняя, но родня, к тому же, молодая и перспективная.

– А дурням все нипочём.