Ковчег земноводных

Ладно, завтра с утра садимся на телефон и смотрим квартиры, — он не стал озвучивать, что собирается ещё и выяснить подробности аварии, в которой погибли родители Ирины.

* * *

«Ты вернулся сюда, – так глотай же скорей рыбий жир ленинградских речных фонарей. Узнавай же скорее декабрьский денек, где к зловещему дегтю подмешан желток»[2], — вспомнила женщина. День, правда, был не декабрьским, а февральским, но после солнечного Мехико зимний Петербург всё равно казался ей царством непроглядной тьмы.

«Надеюсь, эта чернота прошлого – только на сегодня», — она отвернулась, пережидая порыв метели, и торопливо пошла дальше – в сторону родного дома.

Артур и Ната, конечно, предлагали появить её прямо у двери квартиры, но Ирина решила проделать весь маршрут сама, чтобы понять – действительно ли между ней и любимым когда-то городом всё отгорело, оставив лишь холодный пепел давнего знакомства?

«Похоже, да», — призналась она самой себе. — «Ни любви, ни ненависти – смотрю лишь взглядом купца, который говорит, что этот вечер надо продавать, а не покупать.

А ненависть во мне если и есть, то лишь к двум теням – к мажору, прихватившему с собой на тот свет папу с мамой, и к бабушке, притащившей в нашу квартиру всю родню. Её половина, понятно, всё равно досталась бы тёте Лене, но мне-то к тому времени было двадцать два года, и я бы принимала тётю уже на своих условиях!»

Дверь ей открыл Стас – младший из кузенов:

— Привет, Ира! — парень действительно был рад визиту двоюродной сестры.

— Вернулась, значит? Или опять в Мексику уедешь?

— Нет, с Мексикой всё, — Ирина, привычно помыв руки, прошла на кухню, где хлопотала её тётя. — Лена, привет!

— Ирочка! — обняла её Елена Вячеславовна. — Как же ты одна была в этой Южной Америке? Там же ужас! Хорошо хоть, вернулась! А то исчезла, не звонила, даже на мамины похороны не приехала!

— Прости, у меня совсем денег не было, — женщина села к столу и взяла кружку с горячим чаем. — Ну да, вернулась, но не в Петербург. Только за дочкой слетать осталось.

— Ты что, дочку родила?! — Елена Вячеславовна изумлённо всплеснула руками. — И ничего не сказала? А как же она одна осталась?

— Ну почему «одна»? С отцом и бабушкой, но мы договорились, что она в России учиться будет, — Ирина достала смартфон и начала показывать фотографии Криллы.

— Красивая девочка, — улыбнулась тётя. — Плохо только, что тёмненькая, трудно ей в России будет. Язык-то хоть знает?

— Да, я же с ней по-русски говорю.