Вы ещё живы, Такаяма-сан?!

Это означало, что он купил его сегодня или по крайней мере вчера вечером. Либо ему принесли из дома.

Ещё от него пахло дорогим парфюмом и чистой кожей, а не больничным духом. Это всё было очень странно.

— Вижу, находите несоответствия в моём внешнем виде, Такаяма-сан — усмехнулся мой спутник, держа путь в парк Тоёхиро, рядом с которым располагался наш участок. — Именно таким я себе и вижу идеального инспектора. Он сосредоточен, всегда выискивает любые подозрительные детали. Готов составить тысячи версий, а затем отметать те, что признал несостоятельными.

Я посмотрел на него, в который раз отмечая недюжинную силу характера этого человека. Но в моём случае, это был взгляд на человека, достойного стать равным, не более того.

— Признаюсь, Ёсикава-сан, — проговорил я с лёгкой улыбкой, которая должна была выразить моё почтение его наблюдательности, — некоторые детали вашей внешности меня сбивают с толку. Но я видел вас всего лишь однажды и то в тот момент, когда вы были в беспамятстве, поэтому мне сложно делать далеко идущие выводы.

— Что ж, похвально, — кивнул мне господин Рэм. — Но я постараюсь разрешить все ваши сомнения. Начнём с того, что у меня вчера действительно был тепловой удар, как вы и указали в сопроводительных документах.

— Вот как? — я припомнил, что высказал самое первое предположение, появившееся в моей голове. — Собственно, я лишь констатировал то, что увидел. Причины могли быть и более глубокими, но это уже дело медиков.

— Да это даже и неважно, Такаяма-сан, — неспешно прогуливаясь среди зелени и щурясь, когда яркое солнце светило сквозь листву в глаза, проговорил мой новый знакомый. — Дело в том, что вы это сделали и настолько оперативно, что у меня никаких последствий после вчерашнего. Только, — он приложил палец к нижней губе, — губу пробил зубом. Но это сущая ерунда. По сравнению с тем, что я мог убиться.

— Я рад, что всё обошлось, — всё ещё пытаясь понять, к чему клонит Ёсикава Рэм, я не удержался и заглянул в его мысли.

И это было очень непросто. Нет, такого щита, как у инспектора не было. Ну или я уже смог лучше проникать в мозг собеседника. Но то, что я увидел, дало мне понять только то, что он изучает меня. Решает, может ли мне доверять, или нет. Прямо, как Кумико вчера вечером.

И всё-таки, как и она, Ёсикава решился.

— И должен был умереть! — мой собеседник сделал ударение на слове «должен».