Взгляд Бездны

Глубоководный снег укрывает крыши коралловых шпилей. Плоские глаза следят. Колоссальный кальмар оплетает бледными щупальцами затонувшие корабли и давит корпуса с хрустом ломаемых костей. Его мёртвые бесцветные очи смотрят холодно и равнодушно. Белокурая русалка ждёт на берегу. Она сидит на надломанной ветке старого печального дуба, и с её ног свисают ржавые цепи. Кто-то бормочет. Ни тень, ни человек. С его синих губ капает смертельный яд и растворяет мёртвую плоть. Горящие ладони накрывают вопящие глотки: «Где же ты, Максим?».

…Я открыл глаза, но зрение оставалось нечётким, словно их залили водой. Всё рябило, как от удара камня о поверхность озера. Я потёр пальцами раз, другой, но наваждение не исчезало. Сел осторожно и огляделся, но увидел лишь мутные очертания светлого помещения и мебели у стены напротив. Странное состояние вызывало головную боль. Я прикрыл веки и сосредоточил внимание на других ощущениях. Оставленные дурными русалками порезы затянулись и даже грудь не болела.

Значит, переломы тоже срослись. Перед дорогой я плотно питался, но теперь чувствовал голод. Всё ушло на укрепление тела и восстановление его после сна. Но с чего вдруг упало зрение?

Кто-то вошёл. Высокая фигура в зелёном. Я потянул носом, изучая запахи. Сухая свежесть чистоты, тёплый аромат отглаженной ткани, влажный привкус водорослей в чьих-то грязных волосах, солоноватая горечь кожи и благоухание живой горячей крови.

— Проснулся? — спросил вошедший.

Его голос, густой, как патока, и хриплый, наверняка принадлежал очень старому и умудрённому жизнью мужчине.

Я не ответил, но поднялся с кушетки и открыл слепые глаза.

— Юркий поручился за тебя, — продолжил он. — Но скажи мне, массаса, что вкуснее: кровь невинных, кровь виновных или кровь мёртвых?

Я скривил губы. Это какая-то загадка? Задумался над ответом, но тот сам нашёлся и сорвался с языка против моей воли:

— Мамины блины с творогом и сахаром.

Старик фыркнул и широко махнул рукой. Пелена упала с глаз, я снова видел чётко, как всегда.

Я удивился, узрев перед собой молодого мужчину лет тридцати пяти или сорока с густыми чёрными волосами без единой нитки седины. На его плоском бледном лице застыла маска глубочайшей задумчивости. Она пролегла морщинами на низком лбу и блеском подозрительных чёрных глаз. Крепкие рабочие руки он держал в карманах видавшего виды зелёного лабораторного халата. Наверняка учёный или доктор, но выглядел он совсем не интеллигентно.