Темная история. Сказки для призрака. Книга 3.

«Идёмте: доберёмся до Иггдрасиля. Хотя я не уверен, что мы сможем отыскать зеркало».

«Но попробовать стоит?» – не теряя надежды, спросил я.

«Да, попробовать стоит», – улыбнулся Михаил. И дотронулся до моей руки. В следующий миг я услышал звонкий хлопок. Так бывает, когда переходишь в пространство с сильно разнящейся частотой. На миг заложило уши и закружилась голова. Ох уж эта мне людская сенсорика. Но пусть будет: нынче в собственные программные коды я не совался, могло выйти боком. Любая перенастройка, перезагрузка параметров довольно энергозатратна.

На миг мне показалось я вижу высоченные горы из хрусталя, прозрачные на просвет, расщеплявшие скользящие сквозь них лучи на переливчатые полосы спектра. Мерещилось, в толще породы светят самые настоящие звёзды.

Одно из семи небес, – заподозрил я, хоть, к собственному стыду, не бывал там. Тоже мне, ангел, называется. Сапожник без сапог.

Ещё хлопок. Звук проносящихся мимо крыльев. Множества звонких крыл. Херувимы. Тут их много, чем ближе к Древу миров – тем больше.

Потом до моего слуха донеслось стогласное пение. Иггдрасиль прорастал сквозь Ад, проходил сквозь Рай.

Почему-то я побоялся, что серафим, который стережёт подножие древа, меня не пропустит. Ну не вышел я лицом ни в фас и ни в профиль. Другое дело Михаил…

А вот что любопытно, – подумалось мне между прочим, – как Азраил сюда забрался? Как всегда ввалился, точно забулдыга в кабак, не спросив разрешения? Он-то считал, что в чужих отмашках не нуждается. Впрочем, едва ли кто б заподозрил в той незначительной твари, в которую он облачился, реальную угрозу.

А вот мы двое уже фигуры позаметней.

И нас действительно заметили.

Огненный серафим.. знаете.. даже мне в присутствии его стало не по себе. На миг почудилось даже, этот крылатый исполин с мечом легчайшим движением обратит меня в пепел, меня, дерзнувшего назваться ангелом. Но как себя ещё называть я не знал. И другого удобоваримого определения у меня не было.

Михаил безбоязненно подошёл к нему и заговорил.

У меня же от звона шести ангельских крыл напрочь заложило уши, от сиянья огня заболели глаза. Я почти потерялся в этом оглушающем, ослепляющем вихре, однако Мигель взял меня за руку и повёл за собой, как слепого калеку. Его звон не оглушал, а пламя не слепило. Сын Отца своего, – не впервой вздохнул я. – Признаться, его родство с нашим Создателем, такое нарочито очевидное, меня тяготило: я хорошо относился к Мигелю, а он беззаветно верил своему Отцу.