Мистраж: Северный ветер

С твоей мамой все будет в порядке!

Она сочувственно дотронулась до пальцев Снежаны и тут же удивленно воскликнула:

– Да ты мерзнешь, дорогая! Даже чай не согрел?

– Извините, – смутилась Снежана; почему-то ей хотелось нравиться пани Элле.

– Ничего, ничего! У меня кое-что для тебя есть.

Элла Васильевна подорвалась с места и скрылась в другой комнате. Оттуда донеслись скрипы дверец и шуфлядок. Когда она вернулась, то несла в руках охапку разноцветных вязаных вещей.

– Моя слабость, – призналась пани Элла, вываливая все прямо на стол.

– Увлеклась вот вязанием, лучше всего выходят варежки с узорами. Только никто не хочет их носить. Витя заявил, что не будет позориться, а дочери подруг вообще ходят зимой с голыми руками, чтобы не прятать маникюр. Но теперь у меня есть ты!

Она ловко натянула на руку гостьи светло-голубую варежку с вышитыми снежинками.

– Видишь, даже по размеру подходит! Я как знала!

– А мне? – заглянула в гостиную Данута. – Я хочу розовые, и чтоб на пальцах были когти, как у чудовища.

Тогда все в садике будут меня уважать!

– Ох, деточка, таких у меня пока нет. Но я сниму мерки с твоих чудовищных лапок и начну прямо сегодня!

Вместо варежки она вручила Дануське большой полосатый носок, и та, конечно же, нацепила его на голову.

– Глянь ты, какая красавица, – засмеялась Элла Васильевна. – Вы с ней обе такие хорошенькие! Дорогая, а я не встречала тебя раньше? Лицо кажется знакомым. Может, видела среди друзей Вити?

Снежана вспомнила рассказ Виктора о торговом центре.

Наверное, с той злополучной анкеты все и началось. Или точкой отсчета нужно стала баночка с солью? Или встреча с Нордом? Или момент ее, Снежаниного, рождения?

От земли и до небес все опутал темный лес...

– Возможно, – уклончиво ответила Снежана. – Волковыль – не такой уж большой город.

После чая она искупала сестру и сама долго стояла под душем. Снова вспомнилось детство в Воронье: как маленькая Снежа – или, скорее, Анка – бегала на речку, когда ей было грустно.

В деревне верили, что текущая вода смывает все дурное. Но и там, и здесь существовало зло, которое не так просто смыть.

Затем Снежана уложила Дануту спать. В чужой постели, в чужой комнате, в чужом доме.

– Ты расскажешь мне сказку? – спросила Дануська. – Только не надо страшную.

– Конечно, – кивнула Снежана и залезла вместе с ней под одеяло. – Жила-была одна девочка. Любила мультики, ходила в садик.