Мистраж: Северный ветер

В Баранцы вон, во Свиж… Мы с мамашей одни остались. Я б и сам свалил, да только эта старая ворона никуда отсюда двигать не хочет. Так и живу. В лесу промышляю…

– Грибы собираете? – спросила Снежана, скорее ради приличия, чтобы не стоять с каменным лицом.

– Да нет, – ухмыльнулся Валера и как-то странно на нее посмотрел. – Капканы ставлю. На зверя. Такого большого и зубастого.

Повисло молчание. Ветер, трепавший волосы, казался по-осеннему холодным. Виктор откашлялся и вернулся к разговору:

– Мы слышали, у вас тут расследования вели.

– А то ж, – согласился мужчина. – Даже какой-то важный перец приезжал. С собакой – кстати, очень похожей на вашу. Что-то расспрашивал, вынюхивал, но я уж не помню, что там за дело было. Я тогда на заводе работал, редко сюда наведывался. А теперь завода-то и не осталось. Капиталисты, черт бы их побрал! Такую страну развалили…

– Валера! – требовательно воззвал голос за деревьями.

– Помяни черта… – беззлобно улыбнулся Валера; у него были неожиданно белые ровные зубы.

Он открыл калитку и махнул рукой: мол, проходите, гостями будете. Виктор со Снежаной переглянулись и вошли.

У крыльца с давно облупившейся краской сидела старуха. На ней было глухое темное платье и криво повязанный платок, из-под которого выбивались сальные пряди. Лицо, сморщенное, покрытое пятнами, почти ничего не выражало, только челюсть двигалась вверх-вниз, словно женщина постоянно что-то жевала.

Лидия Семеновна Хватюк. Тетя Лида. Как же она изменилась! Но сейчас в ней не проглядывало ничего чудовищного – только отталкивающая, неопрятная старость. Похоже, Снежана и впрямь была психованным ребенком.

– С кем говорил? – недовольно прошамкала Лидия Семеновна

– Да тут молодежь объявилась, – ответил ее сын. – Журналисты. Спрашивают о том, что у нас раньше творилось.

Тетя Лида с трудом разлепила обвисшие веки.

Снежана похолодела.

Но глаза Лидии Семеновны оказались мутными, затянутыми пеленой. Она вряд ли могла хоть кого-то разглядеть.

– Вона как! Очнулись, вспомнили! Как я здоровье растеряла, так и приперлись, гниды. Я тогда и заявление писала, и к участковому ходила, и письма посылала – все без толку! Дура старая, говорили, психушка по тебе плачет.