Мистраж: Северный ветер

Но он, похоже, вообразил, что речь идет о кондитерском изделии и решил соответствовать образу. Не удивляйтесь – это не пес-охотник, а скорее, пес-компаньон.

Серебристый снольв, который добродушно повиливал хвостом, действительно выглядел довольно упитанным, а его шерсть была скорее сливочно-белой – точь-в-точь сахарный зефир.

– Может быть, чаю или кофе? – осведомился доктор Фенцель. – Я могу д-даже сделать какао, если сумею раздобыть молоко. На этом этаже есть холодильник – правда, я не представляю, где именно.

– Нет, спасибо, – вежливо сказала Снежана. – Я вполне готова… э-э… приступить к делу.

– Ну что же, хорошо. Видите это кресло? Мне принесли его вчера, специально для пациентов-людей. Раньше здесь была только лежанка для собак. Можете разместиться в кресле, а можете – на моем стуле, тогда на место пациента сяду я. Стол, подоконник и пол тоже в вашем распоряжении. Мы с Зефиром под вас подстроимся.

Все-таки доктор умел к себе располагать – не в пример судье Шандору.

– О, даже не знаю, – Снежана снова не сдержала улыбки. – Все так заманчиво… Но давайте по классике начнем с кресла.

Кресло оказалось мягким и удобным. Спинка опустилась под тяжестью веса, в таком положении захотелось вздремнуть.

– Сейчас я введу вас в состояние легкого гипноза, – предупредил Стефан Фенцель. – Совершенно безобидная авторская методика. Беспокоиться тут не о чем, вы будете все понимать и чувствовать, и в любой момент сможете вернуться. Просто мы немного поплаваем в море ваших воспоминаний.

– Хотите подлатать мою дырявую память?

– Не совсем. Конечно, провалы в памяти – штука неприятная, но мне кажется, что это лишь следствие более глубокого явления. Моя теория такова: когда Норд каким-то образом передал вам свой д-дар, ваш организм испытал огромный стресс. Вы были ребенком и не сумели справиться с новыми ощущениями. При нападении верпов силы пробуждались – и приводили неокрепшее сознание в ужас. Тогда мать-природа приняла мудрое решение: спрятала в д-далекие уголки памяти то, что может ранить.

– И безразличия, – угрюмо закончила Снежана. – Иногда я просто себя ненавидела. Нет, слишком эмоциональное слово… Скажем так, меня тошнило оттого, какая я есть. А теперь выходит, что это была броня… или кокон, чтобы не сойти с ума.

– Именно, – согласился доктор. – По крайней мере, я тоже пришел к такому выводу. Вот почему работать с памятью бесполезно.