Богатыристика 3. Проклятье мертвой головы

И тогда он придумал гонки на мотоциклах - ведь машине всё равно, жив ты или мёртв. Главное - дави на газ.

- Не было печали, - проговорил Комик, сплёвывая на мраморную плиту под ногами. - Купила баба порося.

- Ой, - пискнул мальчишка, указывая на ближайшую крышу. Один из этериев, нацелившись прямо Комику в грудь, уже натягивал тетиву…

- От блин-малина, - Лёха хотел опять плюнуть, но сдержался. Демонстративно достал носовой платок - донельзя грязную, в крови и соплях, тряпицу - нагнулся и вытер плевок.

Этерий отпустил тетиву и отвернулся. В доспехах, с смазанной маслом кожей и рельефными мускулами, был он похож на бронзовую статую. Ожил на мгновение, убедился, что безобразие устранено - и застыл недвижим.

- Так, - взяв пацана за плечи, я аккуратно и несильно его встряхнул. - А теперь подумай: что ещё ты забыл нам сообщить?

- Помни, от этого зависит твоя свобода, - встрял Комик, хотя по лицу Бабуина было видно: пацана он выкупит в любом случае.

- Да ничего я не забыл, - пацан своевольно вырвался и посмотрел на меня свысока. - Едете по Меси прямо, никуда не сворачивая, до самой стены. Там - ворота. Первые двадцать гонщиков, что проедут в ворота - будут участвовать в гонке на Ипподроме. Просто.

- Но оружие применять нельзя, - уточнил я. - А… Какое именно оружие?

- Никакое, - отбрил малец. - Зато всё остальное - можно.

И тут раздался глубокий, словно из каменного колодца, звук. Толпа перед входом в Ипподром взвыла.

- Всё, - констатировал малец. - Солнце село. Заявки участников и ставки больше не принимаются. Сейчас будет ещё сигнал.

И тут он прозвучал - такой же глубокий, но в два раза длиннее.

- Справа синие, слева зелёные, - быстро проговорил пацан, указывая на круглую небольшую площадь перед воротами императорского дворца чуть в отдалении, с которой и начинался собственно, проспект. - И ещё: если вы доедете до финиша - однозначно попадёте в двадцатку.

- Почему? - спросил Комик.

Наивный.

- Потому что остальные не доедут, - пояснил ребёнок, и отошел в сторону, под стену Ипподрома - мимо, один за другим, ехали мотоциклы.

Вокруг установился рокочущий, густой, как чечевичная похлёбка, гул, от него вибрировали грудная клетка и глазные яблоки, а ноги сами искали педаль газа.

- Меняемся браслетами, - быстро сказал я Комику, перекрикивая этот гул. - Будете с Бабуином прикрывать друг друга.