Вне игры

Она встаёт и обнимает его шею.

— Осторожно там.

Он целует её и уходит, а через пару минут машина выезжает с базы. Она снова садится рядом.

— У тебя гараж или сарай? — Её вопрос ставит меня в тупик, оборачиваюсь. — Ну, домой ты меня не потащишь?

— А куда? — Пожимаю плечами. — Только я бы проветрился пешком. Не против?

— Нет. Я бы тоже прогулялась. — Хмыкает. — И мне нравится с тобой гулять.

— Только чур, — не удерживаюсь, — посреди города не раздеваться.

Едва выходим с базы, она бесцеремонно повисает на моей руке.

— Пока идем, ты мой кавалер, и не спорь.

— Объясни мне, как у такого отца такое чудо получилось. — Задаю вопрос, который мне не давал покоя уже несколько часов.

— Мать ушла от него, когда мне был год. Он приходил часто, но… Потом мать вышла замуж и он стал приходить лишь по выходным. — Она вздохнула. — А в четырнадцать я встретила Веронику и ушла из дома.

— Как это?

— Ей двадцать пять было. Красивая, вся из себя. Предложила поехать к ней, где она научит меня быть такой же. Там я впервые выпила шампанского, как потом выяснилось, с таблеточкой, и оказалась в её постели.

Мы не вылазили из этой постели неделями, она меня держала на таблетках, а в одно прекрасное утро я проснулась в подвале, в ошейнике и на цепи.

— Ничего себе. — Я едва сдержался от более крепкого словца, от рассказа меня бросило в дрожь.

— Два года я сидела на цепи и училась нежности и послушанию. — Она грустно улыбнулась. — И мне это начало нравиться. Даже когда она больно била меня, я стала получать удовольствие.

Потом, когда мне исполнилось шестнадцать и она увидела, что я не представляю себе жизни без неё, она начала выводить меня на люди. А ошейник заменила на специальный пояс на моих бедрах. Как она сказала, чтобы я не забывала, что принадлежу ей. Хочешь, покажу ссадины от него?

— Мы договорились обойтись без стриптиза. — Подталкиваемый жалостью, я обнял её за талию. — Если тебе больно, не рассказывай. Поговорим о чём-то другом. И ты говорила о большой любви, а не о таком.

— Собачка тоже может любить тебя, даже если ты её бьёшь.

Может сама приносить хлыст и просить наказать её. — Её голос потерял всякие краски и стал похож на механический. — Вот я была собачкой и пояс верности, как называла его моя любимая, сняла лишь после того, как она сказала, что я ей надоела и я свободна. Она дала мне немного денег и я пошла и напилась для храбрости, чтобы потом покончить с собой. Только малость не рассчитала.

Она повернулась ко мне и положила руки на плечи.