Камень преткновения

Его презрение, льющееся такой полноводной рекой, что будь это вода - затопило бы всю окраину.

А ведь ему, в отличие от вспышника, просто повезло родиться в семье, которая смогла купить гараль. Иначе заносчивый сноб в мундире из дорогой черной шерсти вполне мог лежать на месте тела, замотанного в грязный холщовый саван. Дикая магия просыпается одинаково. Но приручить ее, сделать безопасной для владельца, послушной, может лишь живой камень.

Взгляд метнулся выше. Остатки разрушенного дома по-прежнему парили в небе.

Но почему-то возникало ощущение, что эта груда вот-вот рухнет обратно, прямо на головы копошащихся усмирителей. Битый кирпич, завившие в воздухе куски бетона угрожающе подрагивали. Стеклянные осколки, казалось, добавляли к шороху дождя тонкий звон.

- Время! – рявкнул тот же усмиритель.

Серые фигуры покинули фундамент дома почти мгновенно, таща еще два завернутых в холстину тела. Жертвы вспышника. Люди, которые оказались рядом во время его смерти, закончившейся Всплеском.

Улица Пристойная давно осталась позади, а перед глазами до сих пор стояла картинка со свертками, лежащими на мостовой. Вспышник надеялся на чудо. Не принял эликсир. Рискнул самым ценным. Семьей.

Я раздраженно провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть вместе с каплями дождя охватившую меня горечь. Зачем переживать о том, чего никогда не знала? От родителей у меня не осталось даже смутных воспоминаний. Ничего. Как будто они просто не существовали. И жили лишь в воплях мачехи и моих фантазиях.

Увидев вдали уютно светящиеся окна приземистого здания трактира, я ускорила шаг. Выше нос! Еще пара месяцев – и я накоплю необходимую сумму на собственное заклинание. Сбегу от мачехи, смогу снимать собственное жилье! Но для этого надо работать. На меня, в отличие от богатеньких аристократов, орвы с неба не падают. Чудеса не случаются. Поэтому взбодриться, не обращать внимания на жар и ломоту – и работать.

Глава 3

Перед рассветом дождь закончился, сменившись наползающим с пустошей туманом, густым и белым, как жирное коровье молоко.

Извилистые улочки Безгара тонули в нем, пугая кривыми черными силуэтами деревьев и уродливыми очертаниями домов, чьи нависшие фасады, казалось, молчаливо и недобро смотрели на меня темными слепыми окнами. Свет редких уличных фонарей был не в силах пробиться сквозь белесую муть, так что возвращалась домой я почти наощупь.

Туман колыхался и в голове.