Камень преткновения

Дрожащий вопрос вырвался сам собой:

- Ты же меня развяжешь?

Братец усмехнулся, продолжая возиться с платьем:

- Конечно, развяжу. Ноги.

Стыд пополам с отвращением схлынул, сменившись внезапным осознанием. Я не справлюсь со связанными руками! Что делать?.. Надо что-то делать! Сказать! Убедить!

- Феррет, я тоже хочу…

- Мелкая, отвали! – он с такой силой дернул ткань, что пуговички градом застучали по полу, и я вздрогнула то ли от омерзения, то ли от воздуха, коснувшегося обнаженной кожи, - Сказал же – ноги… Solvere.

Ремни, сковывающие лодыжки, зашевелились и послушными змеями скользнули на пол.

Братец мягко толкнул окаменевшую меня, заставив лечь. Впился жадным поцелуем в шею, сжал грудь, которую защищало теперь лишь тонкое полотно нижнего белья. Я в отчаянии закусила губу. Святой Апертий, помоги мне!

Неловко пододвинулась к краю одеяла. Еще чуть-чуть. Еще. Перекатилась на бок, заставив недовольно фыркнувшего братца поднять голову, сунула дрожащие пальцы под колючую шерсть:

- Феррет, я… мне страшно.

- Да не трясись ты! – нетерпеливо буркнул он, - Не ты первая, не ты последняя.

- А если будет больно?

- Мелкая, может, хватит? Я сделал, что ты хотела - уболтал мать, освободил дом! Хотя мне сегодня вообще неудобно - еще бежать в...

Он не договорил и рывком наклонился, видимо, решив, что проще заткнуть мне рот поцелуем, чем что-то объяснять.

Я резко подалась навстречу.

Братец вздрогнул. Отпрянул. Перевел растерянный взгляд на свой живот.

Оттуда торчал ржавый гвоздь, который я заранее вытащила из половицы.

- Ах ты, дря…

Бах!!…В стороны брызнули осколки стекла, и Феррет, как подкошенный, рухнул навзничь.

По чердаку поплыл резкий запах вина. Чувствуя, как звенит в ушах, откинула разбитую бутылку, подбежала к тайнику. Связанные руки тряслись и почти не слушались, платье спадало с плеч, но с третьего раза я отодвинула половицу - со скрежетом, который, казалось, и мертвого бы поднял. Запоздало зашипев, выдернула из проема белеющий сверток…

За спиной раздался стон.

Подскочив, я обернулась.

Братец, пошатываясь, поднимался на ноги. Лицо его было бледным, как восковая маска, и кривилось от боли, но туман в глазах быстро таял, сменяясь разгорающимся огнем ярости. Ладонь вдавливалась в испачканный кровью живот.

Я стиснула сверток и бросилась к дверям, инстинктивно понимая, что не успею.

Его рука схватила за волосы, дернула назад, почти сдирая скальп. Из глаз помимо воли брызнули слезы.