Колыбельная для заклинателя

И последние лет десять дедушка с бабушкой уже творят волшебство только в свое удовольствие. Маленькое, бытовое, очень уютное волшебство, - Аой говорил с такой любовью, что у Джун на глазах выступили слезы.

- Твоя бабушка, наверное, очень замечательная. Ты говоришь о ней с такой любовью. Она многому тебя научила?

- Все, что во мне есть хорошего, от нее. 

- То есть, все? – Джун рассмеялась. – Я бы хотела с ней познакомиться. 

- Поехали со мной в Японию? Когда закончится семестр, я на все лето уеду к родным.

Можешь поехать со мной. 

- Ты шутишь? 

- Нет. К концу семестра тебе исполнится восемнадцать, ты станешь совершеннолетней и сможешь сама решать, куда держать путь. И тебе все равно придется учить японский, потому что мне трудно составлять заклинания на английском. А нет лучшего способа выучить язык, чем оказаться в стране, где на нем говорят. 

- Глупо отвечать на такие серьезные предложения сразу, но я согласна. Я поеду с тобой. 

- Хочу кое-что попробовать. Я напою песню, сможешь подхватить? 

- Постараюсь.

Аой начал петь легкую светлую песенку. Джун, как всегда, не понимала ни слова, но мелодия ей нравилась, как и голос парня, что сидел рядом. Он был теплым, согревающим и надежным, как его плечо, на которое Джун с таким удовольствием опиралась. Девушка быстро запомнила мотив и непонятные слова, которые напевал Аой. Она присоединилась к пению.

Ветер на секунду стих, а затем усилился и понесся к морю. Он ударил серые облака, и они податливо поползли в разные стороны, открывая закатное алеющее небо.

Шторм стихал, воды океана меняли цвет, становясь темно-синими, белые пенные шапки волн пропадали. Вскоре тучи рассеялись окончательно. Половина оранжевого диска солнца ярко сияла над линией горизонта. Его лучи пронзали воды океана, и они словно сияли изнутри ярким рубиновым цветом. 

- Это сделали мы? – шепотом спросила Джун.

- Да. Зачем властвовать над миром, если можно день за днем делать его прекраснее? – Аой приобнял Джун за плечо и поцеловал в макушку.

Девушка плотнее прижалась к нему. 

Глава 6 + Эпилог

Генри продолжал писать Мие письма. И каждое следующее все меньше походило на признание в любви. Она больше никогда не читала их Джун вслух, но та тайком открывала ящик стола подруги и просматривала послания Генри. Они были мрачными и тягучими, словно застывающая смола. В некоторых речь шла о мировом господстве, а какие-то были похожи на исповеди потерянной заблудшей души, молившей о прощении.