Время, беги!

 

- Эту не поймаешь, - тут же усмехнулась рыжеволосая Ари на вопрос о Кит и, красуясь, чуть откинула голову. - Порхает бабочкой.

Лум привык – говоря о Кит, все сменяли ехидцу на тепло. Ее любил даже Рум, правда, вот от него сахарности не жди. Наверное, потому Лум и завел о ней речь – знал, что теперь можно спокойно отойти, никто не обидится. И он и вправду пошел их искать, а по пути подхватил у ближайшего официанта бокал с синим напитком, просто чтобы не смотреться потеряно. 

Отца он увидел в компании дяди Краза и его жены, которую едва можно было узнать в новом образе измученного модой подростка, увидел и не стал отвлекать.

Пошел через зал дугой и мысленно громко ругался на себя за то, что все пробегал и даже не знал, какой у Кит сегодня будет наряд. Так быстрее высмотрел бы в толпе.

Мама почему-то наблюдала за всем из угла и казалась, вроде бы, совсем расслабленной – а ведь он, болван, даже не успел ее толком предупредить, что все порученное успел, чтобы она хоть за это не волновалась.

 

- Мам, как хорошо все закрутилось, а. Ты большая молодец, - мягко сказал он. 

Ему и правда приятно было быть именно здесь, у себя дома и рядом с ней, и надоевшая, вроде бы, канитель с обязательным праздником Часа Семьи показалась поводом для гордости. Все красиво, все вместе, всем приятно и весело, а уж что это обязаловка – можно и забыть на пару часов, после того, как все хлопоты уже остались позади. 

Но мама почему-то странно дернулась от его слов – резко, всем телом, будто он не хвалил, а оскорбил.

 

- Ты чего? Ты обижаешься, что ли? – Лум почувствовал, что внутри снова волной растет злость и непонимание. – Я опоздал, конечно, но всё успел, ты же видишь. Все повесил, все эти часы завел, и…. 

- Тихо. 

Лум резко повернул голову к ней, чтобы смотреть не краем глаза, а в лицо – и все сердитые возражения застряли у него в горле, мешая дышать. 

Лицо его матери, Эрии Квир, было сейчас твердым, будто вырезанным из камня.

Луму захотелось погладить маму по щеке, просто чтобы убедиться, что кожа у нее все еще теплая и мягкая. 

Он видел у нее такое лицо всего пару раз, но сразу понял – она не сердится, она чего-то боится, очень боится. Но чего? Чего можно бояться в тепле дома, на семейном празднике? 

- А что…

Но переспросить он уже не успел, она цепко схватила его за руку, за запястье, как провинившегося ребенка, и потащила куда-то в коридор.