Время, беги!

Течение не кончалось, и скоро Лума придавило тошнотой и обморочной мутностью.

Вот это да, неужели такое вообще бывает. А ведь он сам делал синхро! Думал, что знает о них все. М-да…

Поток двигался все быстрее, и яркие окошки, где в каждом вертелось собственное кино, слились в тошнотворно-изменчивый хвост. Лум не удержался и зажмурил глаза. 

Знал, что нельзя, что надо еще и за мамой приглядеть, но – не выдержал. 

Когда Лум открыл глаза, они уже стояли в какой-то комнате. В руке у него по-прежнему был чужой, громоздкий и странный синхро, а комната казалась нереальной, будто леденцовой, но он не висел в пространстве и не смотрел на все это во сне, а именно что стоял там ногами на полу.

У самого окна, в мягком свете из-за шторы-экрана, стояла девушка. Лум прикинул – взрослая, лет двадцать. Но больно уж видно, что на работе она новичок – всего боится, всех стесняется. Спасаясь от собственной неловкости, Лум громко фыркнул. Его никто не услышал.  

- Вы точно… вы понимаете, что задумали? – переспросила девушка задавленным голосом.

- Вы так говорите, будто у меня есть выбор, - смертельно устало ответила ей посетительница, которую Лум заметил только теперь. – Но поверьте, у меня его нет. Я все перебрала, ничто другое не спасет. 

Девушка, консультант в Бюро-Ора, как уже понял Лум, будто немного отдышалась и теперь хмуро проглядывала что-то в рабочем Мнемо.

- А вы не пробовали задействовать семейное время? 

Посетительница хмыкнула так, будто услышала жуткую банальность. 

Лум снова прикрыл глаза, пытаясь унять тошноту и скачущие перед глазами в бешеном танце звездочки, но это не помогало. Двое в «леденцовой» комнате всё о чем-то говорили, но сил их слушать не было. Проморгавшись без толку еще пару раз, Лум все-таки постарался прислушаться.  

- Нет. Ни малейшей возможности, вот его слова. А я не могу допустить, это же мой ребенок… Восемь лет, это будет как секунда…

Голос женщины дрожал, но чувствовалось, что её уже не переспоришь.

- Неужели вам совсем ее не жалко? – звонко от обиды за незнакомку переспросила девушка, хозяйка кабинета. 

Лум сквозь вязкую тошноту все-таки вспомнил, как мать говорила – «то, что происходит в твоей семье». Значит, это все как-то – ну, к ним относится. Эх, надо было прислушаться с самого начала…. 

Посетительница вся вытянулась, как струна.