Время, беги!

Кто-то был очень зол, но где это, в коридорах? Наконец, Лум понял, чей это голос – на повышенных тонах, захлестываемый яростью, не узнать, но это была она, та, которая изо всех сил не желала  сочувствовать не сладившим со временем. 

- А ты хоть понимаешь, что жить так невозможно? Ни секунды больше, можешь понять?! 

Она кричала ещё что-то, но он этого уже не слышал, как и того, что отвечал ей невидимый собеседник. Он слушал тишину – глубокую и едкую. Не свою собственную – у него другая была бы. Это была тишина того, кто потерял все.

И это было уже давно, это тоже как-то было слышно. И будто тенью проскальзывало то, что породило эту тишину. Гром, страх, крики и боль… 

Лум похолодел от страха, просто заледенел. Что же это такое? Тут не поможет даже закрыть глаза. Ведь это не то, что видишь глазами. Что это, когда, где, с кем? И почему это приходит к нему? 

- Ай! 

Он не заметил, как те женщины подошли к нему, как одна из них взяла с металлического подноса странный переливающийся жгут и поднесла его к виску Лума.

Не заметил и не успел убежать от жуткого прикосновения с инструментом. 

-... Э-эй? Ты тут? Гляди, совсем ушёл парень...

Лента липла к коже и странно жглась. Лум поскреб её пальцами, но ничего не почувствовал. Тогда он перестал пробовать.

Ему вдруг вспомнились тонкие пальцы Зи, как она вцепилась в его запястье. Тонкие пальчики с круглыми ногтями, на четвертом – тонкое колечко. Вот оно, врезается ему в косточку в кисти. Будто все происходит сейчас, только глаза открой.

Лум открыл – и увидел все ту же комнату с  почти десятком обитателей. 

Гвоздь, Бука, Лест и Канна, Малыш и Глазастый. Все их имена он знал, только седьмого никак не мог вспомнить – но как это они познакомились? Не вспомнить, все смешалось. Кабинет, разговор двух женщин, коридоры, вопросы, ворох картинок, блики ламп или проектора на бесконечных процедурах, где они пытались докопаться до истины, до главного, все вытащить наружу, а он пытался не дать им это сделать – все будто снилось, да не сейчас, а неделю назад.

Лум огляделся ещё раз. 

Все-то он сделал не так. Зи ждала от него ответа, а он буркнул ей какую-то ерунду – и ушёл. Может, надо было остаться? Или исчезнуть вместе? Лум думал сейчас так, будто мог напрячься – и все переиграть. 

Но с этим, наверное, еще ни один синхро не мог ему помочь. 

Он резко повернулся в комнату – кто-то его окликнул. Точно, вон, Глазастый машет своей лапищей.