Ворон 2. Меч и магия. Дневник оборотня

К Великим Древним Тайнам это не относится - всем известно, что придумали их яссы (каждый второй народ произносит более-менее похожие речи), просто подлые чужаки воспользовались добротой предков и злостно их украли - так что теперь мы украдём их назад по праву...

Хороша империя разве что чётко прописанными правилами, что здорово помогало не вляпаться в неприятности. В остальном же - не фонтан. Однако приглашение - это подтверждение моей лояльности, говорящее о том, что странного чужака "просветили" со всех сторон и теперь будет гораздо проще найти работу где-то в других местах.

Приглашение не означало, что я могу вот так запросто заявиться: несмотря на достаточно ограниченные императорские полномочия, власти у него было вполне достаточно - особенно в своём домене. И конечно же, это не означало, что приём (или нечто вроде него) будет устроен ради меня.

На следующее утро разбудила Лэсса:

- Хозяин, там к вам от императора служитель пришёл, - восторженно сообщила служанка. Служитель оказался учителем этикета, который должен был научить правильным "подходам" к титулованным задницам.

Невысокий, очень высокомерный старичок по хозяйски расположился в моём (!) кресле.

Чистой Псионикой поднимаю его (злой патаму чта - это большое хамство по местным меркам!) и пересаживаю на диван.

- Так вы встречаете человека императора! - шипит он. А... судя по всему, этот как раз из особо ярых расистов.

- Так ты относишься к поручению императора?! - шиплю в ответ.

Старикашка затыкается, потому как начинает понимать, что невыполненный приказ - он и есть невыполненный приказ, а я пусть и - "Поганый нелюдь", но всё-таки магистр.

- Прошу извинить меня, Магистр Рэй, - выдавливает из себя служитель, - был не прав.

- Прошу прощения за мою горячность, служитель...

- Лиам, просто Лиам, - коротко говорит противный старик.

- Прощу простить меня за горячность, служитель Лиам. Где и когда вам будет удобней вести занятия?

Глава 20

Лиам оказался настоящим мудаком - он умело подчёркивал своё превосходство и мою "поганость".

Ну сами представьте - человеку более восьмидесяти лет (здесь это старость, но не самая глубокая) и из них более семидесяти он варится в придворном гадюшнике. Старый поганец одним изгибом брови мог сказать больше, чем средний человек несколькими фразами. Да, я не средний и тем более не человек, но такого уровня я вряд ли когда-нибудь достигну.

Учителем, тем не менее, оказался он неплохим.