Иконоборцы

Ощущение было таким острым, что сердце вдруг трепыхнулось и застучало у нее в груди, успокаивая своим привычным звуком, от которого она уже успела отвыкнуть.

Вася подняла глаза, ожидая, что сейчас наконец-то проснется и все это окажется затянувшимся кошмаром. Однако ночь никуда не делась. Вася по-прежнему стояла у оградки облезлого особнячка в красноватых сумерках.

Внезапно ей почудилось движение, она резко присела и осторожно выглянула из-за кустов. Ни звука шагов, ни дыхания, однако девушка остро ощущала чье-то присутствие поблизости.

Вася замерла и приказала своему сердцу остановиться. В наступившей тишине раздался скрип входной двери, потом еще один. И опять тишина. Вася осторожно выглянула из-за заборчика, но на крыльце было пусто.

Вася осторожно прошла в калитку и приблизилась к дому. В руке у нее уже был пистолет, когда он там появился, она не заметила. Огромная покосившаяся дверь была приоткрыта, и за ней за ней – темнота.

Вася боком проскользнула внутрь, стараясь не издать ни единого скрипа.

Пока у нее получалось. Внутри был обычный для таких домов подъезд с деревянными изношенными ступенями. Выщербленные перила, корявые граффити на стенах, много паутины. Даже слишком много. Такое ощущение, что этот дом давным-давно заброшен. Под ногами шелестела жухлая листва, она наступила на первую ступеньку, и та предательски скрипнула, Вася чертыхнулась и поставила ногу на вторую. Тишина. Тишина в этом доме была прямо-таки ватная, она лезла в уши, забивала мозг, Васе казалось, что ей на голову намотали одеяло. Она добралась до первой площадки.  Там было три двери. Все они выглядели ужасно старыми и не использующимися. Такое ощущение, что здесь никого не было уже много лет. На первой двери висел покосившейся ржавый почтовый ящик с надписью «Для писемъ и газетъ». Дверь была буро-рыжего цвета, поросшая вековой паутиной и к тому же намертво заколоченной, доски были прибиты огромными ржавыми гвоздями, наискосок, прямо к косяку. Вася сдвинулась на шаг в сторону. Следующая дверь была когда-то матово-зеленой. Однако и на ней рыжел след сорванного почтового ящика. Не было также дверной ручки, а вместо звонка торчали перекрученные провода. Вася аккуратно толкнула ее, но дверь не поддалась. Третья была оббита  кожзаменителем, настолько вытертым и вышарканным, что о его истинном цвете можно было только догадываться. На выпуклом медном  дверном глазке косо висела табличка «Дежурная медсестра», у дверей лежал новенький половичок.