Иконоборцы

Камил понимал, что часть воспоминаний относится к памяти его жертв и не имеет к нему никакого отношения, но они так уютно угнездились на задворках сознания, словно заполнили собой почти столетний промежуток серой пустоты. Вот и сейчас запах угольного дыма вызвал в памяти множество подробностей из жизни бывшего кочегара. Угольный чад, свист топки и яростно пляшущее в ее зеве ненасытное пламя.

Он мотнул головой, отгоняя наваждение, и заметил, что его товарищ ушел далеко вперед,  уже  почти к самым воротам пакгауза.

Камил еще раз оглядел перрон и поспешил вслед за ним. И догнал уже только в городе, на первом перекрестке возле облупленной покосившейся тумбы, пестрой от обрывков афиш и воззваний.

– Товарищ, Ствол, вы грамоту разумеете? – обратился он к своему спутнику.

Тот оторвался от верчения самокрутки из обрывка  прокламации и внимательно посмотрел на Камила.

– Послушайте, уважаемый, я не знаю сколько Вам лет и сколько ночей, но я Вас уверяю, что тупые упыри обычно не протягивают и года.

Выживают хитрые и умные. Вся эта мишура с паролями, явками, товарищами и маузерами, по большей части, ничем не отличается от предыдущей, исполненной шпаг, господ и аксельбантов с подвесками. Просто дань эпохе. Театр, пьеса, постановка. Наши подмостки – этот мир, и в данной пьесе я – красноармеец по кличке Ствол, а Вы – комиссар Камил, и да я умею складывать буквы в слова. Но предпочитаю складывать трупы в штабель – привычнее и проще.

Тут его вдохновенный монолог был прерван каким то оборванцем, с свежеподправленным глазом, который кинулся к ним из соседней подворотни и почти упал бы им под ноги если бы Камил ловко не подхватил его за шиворот.

– Я это, значить, не-не, не надо! – выдохнул он, глядя в упор на блестящий металл огромного револьвера, неведомо как оказавшегося в руке Ствола. – Я только спросить, панов хотел! Ну, или если панам вдруг интересно, где, стало быть, этими перышками пташьими торгують, так я хотел сказать, что тут их и так валом вкруг, и покупать, стало быть, совсем незачем!

– Интересно, а почему ты?

– Я, паны, потому как Митьку вчера прищучили, и он помирает – лежит.

Очень меня просил выручить, а то, говорит, большая беда будет, если панам город не показать. Провожу Вас до места в лучшем виде. Тут недалече.

Ствол вопросительно посмотрел на Камила, тот равнодушно пожал плечами и отпустил горе-связного.

– Веди - приказал Ствол, – но помни, что я вижу твою спину.

Так они и пошли.