Огонь сильнее мрака

Наверное, примерно так гэлтахи и рассуждали, думал Джон, читая на карте: «г. Новый Замок», «г. Пробка», «р. Дерг», «м. Крюки». А у нас – что ни деревенька, то Мандерли-Холл. Раньше, правда, хватало еще всяких Уездов Божественного Великолепия, но после войны таких не осталось, названия везде новые... Гларридж вот, к примеру – новое название. А кстати, подумал Джон.

– Слушай, Найвел, – позвал он, – а как так вышло, что мы встретились в Гларридже?

– Я из Дуббинга сначала поехал в Линс, – сказал Найвел.

– И?

– Там к башне не пускают.

Констебли стоят почему-то. Оттуда уже сел на поезд в Гларридж. Время потерял.

«Ай да я», – подумал Джон. Найвел продолжал:

– Я бы еще раньше управился, только мне на Тоунстед не повезло. В узловой камере все провода под корень обрезали. Полдня бился, пока клеммы закоротил. Руками гайки откручивал.

– Да уж, – сказал Джон сухо. – На Тоунстед тебе очень даже не повезло.

Они замолчали. Джон снова принялся глядеть в окно. Облака плыли над дирижаблем, как летающие снежные крепости.

Чуть ниже, вдали была видна слабая линия, где синее-синее небо встречалось с таким же морем. «Какое же человек, в сущности, мелкое существо, – думал Джон, – и какое гадкое».

– Берег, – вдруг сказала Джил. – Там домики махонькие.

Джон посмотрел туда, куда она показывала, и обнаружил, что внизу, под самой гондолой, уже показалась суша.

– А вон-вон пустошь, – сказала русалка.

«И башни», – подумал Джон, заметив вереницу тонких шпилей, похожих на торчащие из земли жемчужные булавки.

Когда-то здесь проходила дорога, соединявшая Кинли – столицу Айрена – с Лоуфордом, большим морским портом на северо-востоке острова. В самом начале войны ковровая бомбардировка уничтожила Лоуфорд, оставив вместо города стеклянное поле шириной в десять лидов. Дорогу забросили, и теперь определить, где она проходила, можно было только по цепочке отключенных башен.

– Ладно, – решилась Джил. – Пойду и впрямь покурю. Авось не заругают.

– Не заругают, – отозвался Джон. – Здесь одни богачи летят, у них нравы свободные.

Джил стрельнула у него самокрутку и вышла. Стало совсем тихо. Найвел сидел с закрытыми глазами и, казалось, не дышал. Репейник долго приглядывался, силясь определить, вздымается ли грудь юноши, но ничего не заметил. Лицо у Найвела покрылось какой-то особенной, сероватой бледностью. А не отдаст ли прямо сейчас наш друг концы, с беспокойством подумал Джон. Кто его знает, какие последствия у этой парализующей магии.

– Эй, – сказал он.