Огонь сильнее мрака

Заломило череп, стиснуло грудь: звук пробирал до нутра. Джон обхватил Джил, тяжело, со всхлипами дыша, чувствуя, что ещё немного – и гул разорвет их в клочья, раздробит кости, выпарит кровь...

Но тут все стихло, а ещё через секунду башня взорвалась.

На месте купола распухло облако, из которого полезли во все стороны извилистые щупальца темноты. Они были похожи на чёрных лохматых змей толщиной с вековое дерево и длиной в полнеба. Одна из таких змей вонзилась в землю, и оттуда забил жирный фонтан цвета венозной крови.

Джон потянул Джил за руку, они пустились наутёк, а за их спинами что-то ревело, обрушивалось, стреляло. Джон мчался по трясущейся, словно желе, пустоши, каждую секунду ожидая смерти. Джил, спотыкаясь, бежала рядом. Глаза её были крепко зажмурены.

Затем началось что-то совсем невообразимое. Над головой протянулся, закрывая солнце, чёрный луч, задрожал и вынул из-за горизонта – иначе не скажешь – нечто огромное, продолговатое, серое. Джон встал, как вкопанный, думая, что пришла новая напасть, от которой нет спасения.

Потом он сообразил.

«Гордость Энландрии» плыла по воздуху, повинуясь лучу тьмы – летела кормой вперёд, исходя машинным паром, молотя воздух бесполезными винтами. Джон бросился в сторону, волоча за собой Джил, а чёрная змея подтащила дирижабль к башне. Он зацепился за купол. Расцвёл огненным цветком.

И вместе с ним расцвела половина неба.

Они решились подняться с земли спустя несколько минут, когда стихли последние взрывы. Кругом, насколько хватало глаз, валялись дымящиеся искорёженные куски, в которых ничего было нельзя признать.

Башня исчезла; на её месте громоздился пылающий курган. В огне корчились алые от жара рёбра шпангоутов, развевались горящие лоскуты оболочки. Пламя выгибалось огромной стеной, гудело, дышало пеклом. Джон силился подойти ближе, заслонял глаза, оборачивал лицо курткой, но сыпали искры, и он, задыхаясь, отступал.

Потом Джил увела его прочь, они стали ходить кругами, искать живых. Нашли бронзовую арфу – потроха салонного рояля – погнутую, с завитыми обрывками струн.

Нашли капитанскую фуражку, от которой осталась закопченная тулья с козырьком, а верх сгорел. Нашли женскую ногу в обрывках красного сапога (Зизи, вспомнил Джон), нашли иссечённый голый мужской торс, чью-то кисть руки, чей-то скальп с волосами. Живых не было.

Впрочем, когда они спустились в небольшой распадок, где журчал полевой ручей, то наткнулись на одного выжившего.

Найвел лежал вниз лицом, подвернув под себя руки.