Огонь сильнее мрака

Вернувшись в гостиную, сел за прикроватный столик, бросил на него набор для чистки и вынул из кармана револьвер. Барабан откинулся с песочным хрустом: предстояла долгая работа. Джон вытолкнул отсырелые патроны, обмакнул ершик в растворитель и стал чистить ствол.

– Джил, – сказал он спокойно, – ты иди на кухню, поешь, чего там осталось.

– А ты? – русалка следила за мерными движениями ершика: шших-шших, шших-шших.

– А я не хочу, – это было правдой. Есть не хотелось совсем. Хотелось вскочить, выбежать на улицу, броситься в реку, переплыть на тот берег и, не разбирая дороги, мчаться вдоль набережной, пока не покажется рабочий квартал, а потом найти тот дом, ворваться и.

.. Но сначала надо было успокоиться. И почистить револьвер.

– Когда пойдем? – спросила Джил.

– Скоро, – ответил он. – Вот закончу, и пойдем. Не спеша. Некуда спешить.

Джил прикусила губу.

– Убьёшь?

Джон насухо вытер прочищенный ствол и принялся за каморы барабана. Впереди было самое трудное – разборка и чистка механизма.

Но там пружина, боёк, который надо снять с курка и смазать, и крошечная собачка, которую надо снять с крючка и тоже смазать, и при ней такая мелкая пружинка, и потом всё нужно поставить на место, а руки ещё чуть дрожат. Вот разберусь с барабаном – возьму отвертку, посмотрю механизм.

– Не знаю, – сказал Джон.

– Ладно, – сказала Джил и ушла на кухню.

Полилась вода, звякнул чайник, загудело пламя на плите. Джон продергивал тряпку в каморах, вспоминал.

Пришла тогда вечером усталая, вымокшая под дождём.

Взяла полотенце, стала вытирать волосы. Это я, дурак, решил, что – под дождём. И даже не удивился, почему она так поздно, не спросил, занятый своими персональными бедами, которые уже не были только моими, да и бедами, как выясняется, уже почти не были. Адрес, она тогда узнала адрес его сволочной берлоги, это ведь всё, что нужно.

Вот дела, подумал Джон, кажется, она меня действительно, по-настоящему любит... Но какого хрена она молчала всю дорогу? Проучить хотела? Или действительно боялась, что разозлюсь? Думала, небось, что у меня всё схвачено, что Джонни, сильный, опытный, всё решит сам, что стоит мне пальцем шевельнуть, как злодеи падут ниц, ужасаясь величию гильдейского сыщика.

И что глупая, деревенская девка только напортит, вмешавшись в дело.

А ведь я и впрямь считал её глупой, подумал он с отвращением. Ну, не то чтобы глупой, скорей – не принимал всерьез, не брал в расчёты.