Огонь сильнее мрака

Зато вдоволь было чего-то еще: не то стыда, не то сожаления. Словно вся деревня делила общий грех, и об этом грехе было мучительно вспоминать.

Что ж, в таком случае стоило искать человека, лишенного стыда, глухого к сожалению и не помнившего своих грехов.

Если верить словам старосты, такой человек в деревне имелся.

3

Ворота Гриднера были сделаны из листового железа и выкрашены в бледно-зеленый цвет. На металле не виднелось ни заклепочных узоров, которыми так любят украшать свои поделки деревенские мастера, ни легкомысленных прорезных окошек в форме сердец, ромбиков или крестов.

Только зеленая краска, чтобы не ржавело железо. Весьма практично.

– Хозяин! – крикнул Джон в десятый раз. – Эй, хозяин!

Из-за забора глухо и лениво гавкнула собака. Так продолжалось уже четверть часа: Джон звал хозяина, собака гавкала в ответ, и потревоженная тишина вновь утверждалась в своих правах.

Солнце стояло высоко. Было жарко.

Джон вытащил револьвер и постучал рукоятью по воротам, отчего получился громкий, звонкий и наглый звук.

Но всё равно никто не отозвался. Только собака бухнула ещё пару раз, словно для порядка, и затихла.

– Холера, – пробурчал Джон. Он спрятал револьвер и смерил взглядом забор. Забор был высокий, на пол-ре выше Джона, но при желании можно было ухватиться за край, подтянуться и перепрыгнуть на ту сторону. Однако такое действие однозначно стало бы нарушением закона. А закон тут, в глуши, каждый понимал, хоть и по-своему, но очень просто, и всегда в свою пользу. Особенно это касалось таких людей, как Гриднер.

– Хозяин! – крикнул Джон уже без всякой надежды. В этот раз не отозвалась даже собака.

Репейник вытер лоб. Он не особо надеялся, что Гриднер выйдет на зов и с разгона поведет доверительную беседу, но попробовать стоило. Впрочем, могло статься, что хозяин пошел на реку и сейчас, например, конопатит лодку. Или чинит сеть. Или просто ловит рыбу на удочку…

Джон вдруг почувствовал, что сзади кто-то есть. Не близко, но и не далеко, шагах в семи. Когда подошел – неизвестно.

Репейник проклял жару, собственную беспечность, вчерашний самогон и как можно спокойней повернулся.

Он верно оценил расстояние: в семи-восьми ре от него стоял, расставив ноги и скрестив руки на груди, невысокий полноватый мужчина лет сорока с виду. На нем были сапоги с узкими мысками, штаны из воловьей кожи и чёрная рубашка, пропотевшая подмышками. Грудь мужчины украшал шерифский значок: скрещенные дубинки под весами. На поясе болталась кобура с тяжёлым револьвером.