Огонь сильнее мрака

Джон в последний миг изменил траекторию, уклонился влево и выбросил ладонь в сторону, загребая широким движением шерифское горло. Ногой он сделал подсечку. Бернард тяжело грохнулся оземь, стукнувшись при падении затылком.

Репейник навалился, придавив коленом грудь противника. Шериф замахал было кулаками, но стих, когда ему под нижнюю челюсть упёрся ствол револьвера.

– Слушай сюда, мудила, – сказал Джон. – Я уеду, когда надо будет, ясно? И тварюге вашей башку оторву. А если ты со мной еще раз так заговоришь, то я и твою голову прихвачу.

И ни хрена мне за это не будет. Потому что я – гильдейский сыщик, а тут у вас – деревня сраная. Понял?

Шериф судорожно заперхал.

– Говори, почему Гриднер русалку убить не дает, – велел Репейник.

Бернард молчал, кривился и делал слабые попытки выбраться. Джону, в общем, не так важен был ответ: свободной от револьвера рукой он держал шерифа за волосы. Пальцы касались грязной кожи Бернарда, а под кожей, совсем рядом, были мысли.

Обычно в человеческой голове уживаются одновременно несколько мыслей. Они перетекают друг в друга, сливаются, исчезают и возникают снова, уже неуловимо изменившись. Это похоже на реку, в которой нет раздельных потоков, а есть только одно, общее течение.

Но так бывает, когда человек спокоен. От страха или другого сильного переживания мысли делятся на несколько слоёв. Верхний, самый активный – сплошь эмоции вперемешку с инстинктами. Остальные слои гораздо полезней, потому что эмоций лишены напрочь, и оттого являют собой очень логичные, подчас блестящие построения.

Иногда приходится слышать что-то вроде: «Когда гребаную дверь заклинило, я от страха чуть в штаны не наложил, думал, всё, конец пришел, и тут словно озарило: да ведь сверху воздуховод есть, по нему проползти – минутное дело…» Все эти счастливые озарения – результат чистой работы мозга, освобожденной от эмоций. Нижние мыслительные слои.

Главное – успеть их услышать до того, как будет поздно.

У шерифа в голове было три слоя.

плохо больно опасно плохо больно опасно убьет убьет

сказать придется не скажу придется не скажу без штанов пустят обсмеют не скажу Сэмми убьет городской страшней а Сэмми убьет

только бы к родителям не пошел только бы не к родителям всё из-за них всё они виноваты

Джон потерял терпение и решил идти ва-банк.

– Где родители? – рявкнул он. Шериф выпучил глаза, но ничего не сказал.