Огонь сильнее мрака

За столом, в углу кто-то сидел – привалившись к стене, почти не шевелясь, бледный, как призрак.

– Покой вам, – сказал Репейник.

Призрак не отреагировал.

– Глухая она, – буркнул хозяин. Репейник разглядел, что это женщина, старуха в головном платке. – Давно оглохла. А может, что и слышит, да не отвечает никогда.

Старик примостился за столом, кивнул Джону: садись, мол, рядом. По идее, Репейнику полагалось устроиться напротив, потому что предстояла не дружеская беседа, а какой-никакой, но допрос; однако сидеть на кухне больше было негде.

Поколебавшись, Джон опустился на скамью подле старика, почти соприкоснувшись с ним локтями.

– Мне таить нечего, – произнес хозяин и замолчал. Потом он положил руки на стол, и пальцы засуетились, совершая мелкую, бесполезную работу: подбирали и отбрасывали крошки, разравнивали скатерть, колупали засохшее пятно.

Репейник сказал:

– Меня зовут Джон.

– Знаю.

В который раз Репейник подивился скорости распространения деревенских слухов.

– Корден, – вдруг сказал старик решительно и внятно. – Робарт Корден, так меня звать. Ну, а это Вилиан, – он махнул рукой в сторону женщины. Та не пошевельнулась, и Репейник заметил, что рука Кордена дрожит.

– Рад знакомству, – сказал Джон.

– Роб и Вили, – хозяин ещё несколько раз кивнул. – Роб и Вили Кордены, тут нас все знают.

Затем он с силой провел по коленям трясущимися ладонями, взглянул на Джона и произнес:

– А дочку мы назвали Джилена. Джил…

Он снова замолчал, отвернувшись от Джона и гладя колени.

Затем встал, прошаркал в дальний угол, раскрыл с душераздирающим скрипом один из шкафчиков. Туго звякнуло стекло, послышались судорожные редкие глотки, потом шкаф еще раз скрипнул, закрываясь, и Корден вернулся за стол. Сев, он длинно выдохнул, и по кухне поплыл запах виски.

Репейник ждал.

Старик начал рассказывать. Поначалу он то и дело замолкал, но Джон не понукал его, и Корден, откашлявшись, продолжал рассказ, сбивчивый, нескладный, полный временной путаницы, смутных привязок к местным событиям и логических провалов.

Примерно через час перед Джоном сложилась вся история.

Давным-давно, лет сто назад, в реке Марволайн пропала рыба, прежде ловившаяся в огромном изобилии. Пропала вся, напрочь: рыбаки день за днем выбирали из сетей только водоросли да ил, в руки им не попадалось ни пескарика, ни крошечной уклейки. Исчезли даже мальки, рыба словно растворилась в воде.