Печать Ворона

я их слышал! Они клевали меня! Вот!

         Оврагин покачал головой:

— Мне все ясно. Ты трус, Нагаев, если не хочешь отвечать за свои поступки! Будь мужчиной! Скажи, как все было. 

— Это он их послал! Он с воронами разговаривает! Это все знают! У него и знак на груди есть! — крикнул Нагаев. — Посмотрите!  

— Какой еще знак? — удивился следователь. Он посмотрел на Ивана.

— Что за знак?  

— Не знаю, о чем он говорит, — проронил Иван. Он словно впал в дрему, одной частью находясь на допросе, другой же — далеко, где синь неба и свист крыльев, а свобода  не иллюзия, а награда тому, кто посмеет.

..  

— Воронков, снимите китель, — приказал следователь.

         Иван нехотя оторвался от грез, поднялся, совершенно спокойно снял ремень и расстегнул пуговицы на кителе. Стащил майку. Следователь удивленно воззрился на отпечаток птичьей лапы:

— Это что такое?

— Родимое пятно. 

         Следователь пристально поглядел на Ивана.

Иван встретил взгляд уверенно и расслабленно. Даже медицинская комиссия признала Печать за родимое пятно. Иван был спокоен. Он знал, что никто не поверит словам Нагаева. Поверить мог только тонувший на Вороновой Гати! 

— Одевайся. Уведите его, — сказал следователь, кивнув на Нагаева. Он понял, что дальнейший допрос превратится в никому не нужный фарс. И так все понятно. В сказки про птиц-убийц и колдунов он, как работник военной прокуратуры и коммунист не верил и верить не имеет права.

         Иван смотрел, как два офицера взяли Нагаева за руки и подняли с табурета. Дембель в последний раз огляделся, и его полубезумный взгляд остановился на Воронкове:

— Я знаю, что ты убил моего друга! Клянусь аллахом, когда я выйду, я найду и убью тебя! 

         В столовой стало тихо. Даже конвоиры замерли, ожидая от Ивана ответа. Он прозвучал незамедлительно и спокойно:

— Хочешь умереть — приезжай.

         После того, как Нагаева увели, следователь повернулся к Ордину:

— От вас, майор, требуется предоставить подробные характеристики на Нагаева, Мирзоева и Воронкова. Я останусь здесь до вечера, думаю, вы успеете.

— Воронков здесь совершенно ни при чем, — удивленно сказал Ордин. — Во время происшествия он был в казарме. Вы же опрашивали дневальных.

— Это мне решать, — отрезал капитан, — кто при чем, а кто ни при чем.